Он подхватил девушку под руку и повлёк на выход, мельком заметив, как торжествующе улыбается Алина. Естественно, ведь она явно ожидала именно такого, дружелюбно-покровительственного к той отношения. Змея! Змеюшка...
Заметил гетман и ещё одно: лицо в окне второго этажа больницы. Мужѓское. Измождённое. С тоской глядящее на развесёлую компанию. Особенно на его спутницу... Увы, дружище авиатор, се ля ви!
Александра Коробицына, возглавлявшая гастрономию Новороссии, встречала высоких гостей в просторном холле ресторана 'Дионис'. Симпатичная стройная шатенка средних лет, жена пристава была всеобѓщей любимицей, весёлой компанейской женщиной и добрейшим на свете существом. Однако самым большим её достоинством Александр считал душевность - за бесшабашной хохотушкой Санькой скрывалась тактичѓная, проникновенная, глубоко чувствующая, искренне сопереживающая Борисовна, которой можно было в любой ситуации поплакаться в жилетѓку, с полным основанием рассчитывая на поддержку, понимание и, что немаловажно, конфиденциальность. Видимо, именно в ипостаси Борисовны она была естественной, ибо гетман отчётливо помнил, как долѓго, наверное, много дольше всех прочих Основателей, выходила она из депрессии после страшных событий Того Самого Дня...
- Здравствуй, мать-кормилица! - он обнял Саньку. - Пречистая дева наша еси, как сказал бы Первый Анахорет.
- Не к ночи будет помянут! - смеясь, воскликнула она и перекрестиѓлась.
У глубоко религиозной Алёны расширились глаза.
- Не отзывайся, дочь моя, пренебрежительно о слугах и наместниках Господних, которые лично к тебе испытывают самые нежные чувства...
- Только мужа твоего боятся, аки льва рыкающего, - встрял Серёга.
А гетман продолжал:
- ...и самое искреннее расположение. Вон, и девушку мне в краску вогнала. Кстати, Саня, познакомься, это Алёна, наша с Алиной госѓтья.
- Очень приятно, - проворковала Борисовна и благосклонно оглядеѓла Алёнку. - Только девушка, я полагаю, истинной веры придерживается?
Девчонка торопливо закивала. Похоже, Алина была права, - вопросы религии и культов она воспринимала чересчур серьёзно. Потому тут же поѓспешила на 'помощь':
- Самой-самой истинной: в Бога-Отца Перуна, Сына его Ахурамазду и Святого Духа Рабиновича.
Тут Санька нахмурилась, вовсе заставив девушку трепетать.
- Ясно... Скажи мне, дева юная, не таясь: водку полными стаканами пьёшь?
Та быстро-быстро замотала головой.
- А песни матерные знаешь?
Ответ был столь же торопливо отрицательным.
- Да, Алёна, трудно тебе придется с нашим батюшкой!
Мать-кормилица заливисто расхохоталась. Оставаться же сколько-нибудь серьёзным и озабоченным в присутствии смеющейся Саньки не было ни малейшей возможности. Алёнка не стала исключением из праѓвил.
- Сашка Борисовна, - остановил её Богачёв, - нас кушать здесь собираются или как?
- Как... Как ты его, проглота, терпишь, Татьяна?
- Терплю, пока кормлю, - вздохнула та. - Голодный он опасен для окружающих.
- Альтернатива, - на миг задумалась Санька, - то ли накормить, то ли приставов из участка вызвать?
- Не к ночи будут помянуты, - передразнил её Богачёв.
- Как раз один из них мне ночью совершенно не мешает.
- Что - уже?! Не рановато ли?
- Да ну вас! Прошу к столу!
Дорогих гостей повела по залу официантка Анжела, а гетман придержал Борисовну.
- Мать, у меня к тебе личная просьба. В больничной палате ? 22 лежит такой...
Общий зал ресторана 'Дионис' не поражал размерами, но был отѓделан с величайшим тщанием. Возможно, кто-то назвал бы его слишком мрачным и несовременным из-за обилия дерева тёмных пород, но именно таковы были вкусы гетмана и главного дизайнера по интерьеру - завклубом Яны Кузьминой. Панели из морёного дуба и африканского венге, резные колонны, чуть более светлый паркет, высокий подвесной потолок из шпона берёзы, тяжёлые обода люстр, свечи на стенах, крахмальные белоснежные скаѓтерти и букеты полевых цветов на столах, - всё это, в отличие от модерного стиля 'Макдональдсов', создавало обстановку патриархального благолепия, торжественности, покоя и... и - приятного аппетита!
При виде приготовленного для высоких гостей стола Богачёв по-босяцки присвистнул, Татьяна многозначительно покашляла в кулачок, глаза же Алёнки так вовсе полезли на лоб. Если честно, открывшемуся им великолепию поразился и сам гетман. Чувствовалась рука мастерицы Александры! Равно как и особый инструктаж Алины...
- Скромнее надо быть, миледи, - полушутя упрекнул он супругу.
- Угу, куда уж лучше по-вашему, по-армейски: пузырь 'Кедровой', плавленый сырок, килька в томате, три одноразовых стаканчика... Учитесь соответствовать, ваше, блин, высокородие!