Между тем дамы, глядя на него, тоже до поры не приступали к трапезе. А голод, известно, не тётка! Пока Сергей наполнял рюмки, гетман, конфузливо извинившись за нечаянную паузу, неуклюже шлёпнул ломоть ветчины прямо в дымящийся жюльен перед Алёнкой, произнёс под аперитив короткий тост за мать-кормилицу Коробицыну, после чего предложил ударным темпом закусывать. И сам он, и Алиѓна, и Серёга не сговариваясь взяли вилки в правые руки, но Татьяѓна замешкалась и... и вдруг оказалось, что юная дикарка сносно владеет ножом и вилкой. Настолько сносно, что у него даже шевельнулось подозрение: а вдруг история с Городом Солнца от начала до конца - спецоперация коварного противника, Алёна же - 'шпиёнка с крепким телом', Мата Хари, 'медовая ловушка' для стареющего гетмана. Мазепы. С ним как раз нечто подобное и получилось. Во всяком случае, больше всего 'по-женски' он и пострадал... Алёна же, заметив недоумённые взгляды, смущённо пояснила:
- Приёмные бабушки учили...
- Раз учили, - обнял её Серёга, - значит, верили, что ты, сестрёнка, рано или поздно вырвешься из той грязной жо... э-э, общины. Давай-ка, солнце ясное, за тебя! И кушай, не гляди на Таньку, у неё, типа, пост. Попадёшь к гетману в гости - наголодаешься ещё.
- Это почему же?! - взвилась Алина.
- А я всё у вас пожрал!
- Не слушай его, Алёнушка, - отмахнулась едва не оскорблённая хоѓзяйка. - Наших запасов хватит на два десятка человек, - но, укоризненно взглянув на друга, уточнила, - нормальных человек.
- У них еще и пёс имеется! - не унимался Богачёв.
- Дэн хороший, - улыбнулась Алёна.
Да как улыбнулась! Гетман аж вилку выронил. Правда, удачно. На салфетку. Ту, что прикрывала брюки. А под ними - кое-что ещё...
В зале было непривычно тихо даже для того минимума станичниѓков, что собрались к этому часу. Гетман никогда не препятствовал шумным застольям, жёстко пресекая лишь хулиганские выходки, да таких почти не случалось. Воин и труженик просто обязан отдыхать и расслабляться, иначе будет вмиг добит боевым стрессом и усталостью. А как ему расслабляться, русский человек знает абсолютно точно. Во всяком случае, не восточным миросозерцанием и не западными брожениями из угла в угол. Желаете чего-нибудь выпить, сэр? Не, я поприкалываться к вам пришёл!... Не требовал он и особенного почитания своей персоѓны. Гетман - не высший, не знатный и не лучший, но лишь первый среѓди равных. Сегодняшняя скованность людей объяснялась, вероятно, напряжением минувшей недели, постоянным ожиданием угрозы. Ничего, завтра полноценный выходной, отойдут!
- Музыка куда-то запропала, - меланхолично проговорила Татьяна.
- Музыка, - поправил её Серёга, - не пропадает, она вечна, а сейѓчас лишь готовится. Дорогие дамы, любимый всеми вами Сергей Валентиѓнович приготовил маленький сюрприз!
Он вскочил на крохотную сцену и вывел за руку из-за кулис неѓвысокого плешивого старичка со скрипкой.
- Минуту внимания, дорогие дамы и господа! Имею честь представить вам нашего дорогого гостя, Соломона Израилевича... э-э... как тебя, блин, старый?.. Гершберга, непревзойдённого виртуоза-скрипача, по чистой случайности перехваченного мной на пути из Токио в Милан. Встречайте!
Раздались довольно бурные аплодисменты - новые лица и развлеѓчения всегда вызывали у станичников прилив энтузиазма, в изолироѓванной общине одни и те же морды приедались. Аплодировал и гетман, иронично улыбаясь при мысли, что именно слабает сейчас рогачёвский виртуоз смычка. 'Владимирский централ', не иначе. При лучшем раскладе.
- Зажигай, Израилич! - Серёга хлопнул старика по плечу. - Чтоб, слышь, вся душа развернулась, а потом... опять свернулась.
Ох, лучше бы он промолчал! Потому что старик прикрыл глаза. И заплакал. И возложил смычок на струны. И замер зал. И гетман, который относился к скрипке, может быть, чуть лучше, чем к тамтаму, сам не заметил, как вскочил из-за стола, а после, опускаясь в мягкое полукресло, едва ни сел на пол. Водопад человеческих страстей - боли и радости, гнева и ласки, любви и ненависти, счастья и отчаяния - истекал с божественных струн мастера. Величественная мелодия набатом гремела под сводами зала, рвала сердца людей, тисками сжимала души.
- Серый, где ты его откопал? - шёпотом спросил гетман, когда маэстро оборвал игру на самой высокой ноте.
- В нижнереченском кабаке, братан. Развлекал пьяных деревенских хамов.
- Чтоб из Новороссии шагу не сделал! Под твою личную ответственность.
Скрипач рыдал. В зале повисла гробовая тишина. Стряхнув оцепеѓнение, гетман приблизился к эстраде.
- Что это было, отец?
- Это Гимн Любви и Скорби, - вытирая глаза, ответил мастер. - Я сам написал его двенадцать лет назад, когда вся моя семья... мои люѓбимые!..
- Спасибо, мастер! - он поднялся на сцену и обнял старика. - Вы создали нетленный памятник своим любимым, и он переживёт всех нас, обещаю вам это как гетман Новороссии! Только прошу вас, передохните и сыграйте что-нибудь более лёгкое, иначе у нас разорвутся сердца.
- Что вы, господин гетман?! Мне не нужен отдых! Я буду играть, - он чуть заметно улыбнулся. - Садитесь там и слушайте сюда!