— Товарищ секретарь, сначала выслушай меня, а потом можешь меня пропесочить по всем правилам, коли найдешь нужным. Не знаю, сколько времени я еще буду председателем колсельхоза, но думаю, что до своей замены я успею изувечить какого-нибудь инспектора, какого-нибудь барчука в непромокаемом плаще с портфелем, или же разбить телефон, что у нас в селе, или… черт знает, что я еще могу натворить!
Видишь, уже вечер. Девять часов вечера, и у меня голова того и гляди лопнет, не иначе. А ты знаешь, товарищ секретарь, что я успел сделать за нынешний день? Знаешь, почему это я в такой поздний час торчу здесь, в районе? Нет, не знаешь! Поэтому-то я и зашел к тебе, чтобы рассказать. Хоть душу малость отведу, приду в себя. А потом посоветуй, что мне делать.
Нынче встал я чуть свет, в половине четвертого; петухи только-только заголосили. Оделся побыстрее, но тихо, чтобы детишек не разбудить. Жена все-таки проснулась, хоть спит она у меня как убитая. Все меньшой ее мучает: у него зубки прорезываются.
— Ох, что это ты, Тоадор, — говорит она, — так рано собрался? Возьмешь что-нибудь перекусить?
— Нет. Вернусь часа через два. Приготовь что-нибудь к тому времени.. А потом займусь делами. Дел столько, что даже не знаю, за что браться. Часа через два жди!
Сказал: через два часа. А теперь посчитай, сколько часов прошло с нынешнего утра: восемь — до двенадцати и после двенадцати еще девять — семнадцать, тютелька в тютельку. Два часа на обратную дорогу — вот тебе все девятнадцать из двадцати четырех! А завтра мне надо на рассвете быть в поле: начинается жатва. Правда, мне всего тридцать лет, так что выдержу. На это не жалуюсь. Меня другое беспокоит.
Так вот, выхожу я из дома, захожу за зоотехником. Он уже ждет меня. Старательный у меня зоотехник! Идем на скотный двор взглянуть, как идет подготовка к дойке коров — массаж, чистота, — все как полагается. Смотрим, как дела идут, помогаем, как вдруг является ночной сторож правления.
— Товарищ председатель, приехал инженер из Бухареста и просит тебя зайти в правление.
— Не знаешь, что ему от меня понадобилось?
— Насчет севооборота.
— Пускай поговорит с агрономом…
— Агроном уехал к себе в МТС: что-то с жатками не ладится..
— Ну ладно, значит все-таки уехал домой, хотя говорил, что не может. Скажи, что сейчас приду.
— Там еще телефонограмма есть.
— Оставь.
Я тут же пошел в правление, чтобы быстрее закончить дела с инженером из Бухареста. Потом мне надо было заглянуть, как идет уборка гороха, оттуда в овечий загон, а уж потом домой поесть. Инженер начал меня расспрашивать, требовать разные бумажки, стал их крутить-вертеть. Я просто кипел от нетерпения, а уйти нельзя.
— Товарищ инженер, — говорю, — ты из министерства и знаешь свои обязанности, но и у меня есть свои. Твой севооборот может подождать, а у меня начало уборки. Нет у меня сейчас времени заниматься севооборотом. Подожди нашего агронома, а до той поры делай, что тебе вздумается. Можешь прогуляться, можешь отдохнуть, — вот тебе ключи от комнаты в доме для приезжих. Или поухаживай за кассиршей, — ты молодой, и она молодая. А меня оставь в покое. Давай подпишу тебе командировку, что пробыл у нас двое суток, а я пошел, — у меня дела: надо посмотреть, как идет уборка гороха.
А он весь побагровел и закипел:
— Товарищ председатель, как ты со мной разговариваешь! Я — представитель Управления сельскохозяйственных кооперативов министерства и…
Тут я подумал, что человек, верно, устал, и взял малость помягче:
— Ты человек или не человек? Можешь ты понять меня?..
— Я-то понимаю, да что я могу поделать? — отвечает. — После обеда я должен быть в Кырлибабе, завтра в Извоареле, послезавтра в Фырлишине, а на следующий день в Бухаресте. Ты хочешь, чтобы я разорвался на части или чтобы меня прогнали со службы?
Побыл я еще с ним немного, а потом извинился по-хорошему и смылся в овощеводческую бригаду. Не успел я поговорить и десяти минут с бригадиром, как вижу Нистора, парнишку из нашей футбольной команды. Бежит будто на тренировке.
— Товарищ председатель, к телефону, из района. Прямо сейчас. Ожидают у аппарата.
— Кого это черт угораздил встать в такую рань?
— Из финансового отдела.
— Опять! Вот сумасшедшие! Который час? А, шесть с половиной. Как раз у них начало рабочего дня. Ладно, иду.
Говорю бригадиру, что скоро вернусь, и бегу вместе с Нистором. А бегу, потому как знаю, что речь пойдет о запутанных финансовых делах. Сам дьявол не разберется, кто виноват в этой путанице. Зато я должен разобраться, а то попаду за решетку. И дело-то ясное как божий день, но эти бумажные души затеряли какие-то документы и целых два месяца мне из-за этого не дают ни минуты покоя. Прибегаем. У телефона сам начальник финотдела.
— Тоадор, садись в поезд, забирай с собой все дела, счетовода в придачу и дуй к нам — в район.
— Нынче никак не могу, — лопни мои глаза!
— Обязательно… Еще вчера из области нас запрашивали по телефону по этому делу… Так что приезжай во что бы то ни стало.
— Не могу, не слышишь, что ли? — зарычал я в трубку. — Мне надо убирать хлеб, а вы тут со своими бумагами на мою голову!..
