Согласно тому, что я слышал от одного анконского[207] купца, немного времени тому назад в Анконе жил богатейший купец, известный по всей Италии, который имел дочку, прозывавшуюся Джеронимой, весьма молодую и красивую, но крайне тщеславную, ибо она сверх меры кичилась своей красотой и была уверена, что, чем больше будет она приобретать каждый день поклонников, тем более возрастет слава о ее красоте. По этой причине она не только сохраняла уже приобретенных поклонников, но и думала только о том, чтобы искусными уловками залучить себе новых; при этом, не давая ни одному из них отведать последних плодов, она кормила кого ветром, кого листьями и цветами, никогда не отпуская ни одного из них без какой-либо надежды. И в то время как она сама хвасталась подобной игрой в безделки, случилось, что один благороднейший юноша, преисполненный всяческих доблестей и красоты, поддался с большим жаром, чем другие, затее этой новоявленной артистки и море его любви разлилось так широко, что он готов был на ней жениться, если бы не большая разница в их общественном положении и его бедность, которая могла навлечь на него порицание за то, что он продал свое древнее имя вследствие душевной низости и погони за богатством. Поэтому, хотя отец девушки разными выгодными предложениями непрестанно соблазнял его на брак с нею, юноша воздерживался от согласия на них, старик же с большим искусством затягивал это дело в надежде, что, несмотря на указанные препятствия, ему все же удастся осуществить свое намерение.
Юноша попытался завязать сношения с кем-либо из обитателей дома девушки и, за неимением никого другого, вошел в сношения с черным мавром ее отца, прозывавшимся Альфонсо, молодым и достаточно для мавра благообразным, который, снабженный большой цепью, употреблялся для ношения на плечах за известную плату всякого, кто нуждался в его услугах. Юноша постоянно приводил мавра под благовидными предлогами с места службы домой, и, так как он ласкал его, давая ему хорошо поесть и заработать немного денег, он сумел так приманить его к себе, что Альфонсо стал принадлежать ему более, чем собственному хозяину. Когда же юноша увидел, что может вполне положиться на мавра, он начал его просить замолвить о нем слово своей хозяйке и, продолжая говорить об этих делах, сказал ему однажды:
— Альфонсо, мне никому не приходится так завидовать, как тебе, ибо судьба позволяет тебе вдосталь видеть твою госпожу и говорить с нею.
Такими-то прочувствованными словами он постоянно склонял мавра слушать его и служить его любви. Но мавр, который был весьма разумен и у себя дома слышал разговоры о том, что его хозяин собирается породниться с юношей, нашел делом весьма неподходящим, чтобы такой доблестный и благовоспитанный дворянин был, посредством этого брака, завлечен в сети обмана, и потому он сказал ему однажды на своем ломаном языке, чтобы тот поборол в себе эту любовь, потому что Джеронима — очень дурная женщина и что сам он, более по принуждению, чем добровольно, множество раз обладал ею.
