В те времена, когда Пистолезе[209], путешествуя по нашему королевству, совершал столько чудес, в городе Неаполе взаправду произошло нижеследующее странное событие. Вечером в одну из суббот марта месяца, когда толпы людей отправляются в Кармине[210], несколько хорошеньких дам, получивших, как они думали, отпущение грехов, возымели желание возвратиться домой загородным путем. Очутившись на какой-то улице, ведущей кружным путем к болотам, они наткнулись на компанию молодых людей, блиставших красотою и знатностью, которые забавлялись игрою в мяч. И вот случилось, что одна из этих дам, очень красивая и чрезвычайно благоразумная, устремила взор на одного из упомянутых юношей, одетого в камзол из зеленого дамасского шелка, и он ей так сильно понравился, что она готова была лишиться чувств. Однако ее благоразумие почти помогло ей побороть свою чувственность, и, не выдав себя ничем, она вернулась с остальными дамами домой, горя страстью к приглянувшемуся ей юноше. После этого она начала много и на разные лады размышлять о своей любви; и хотя любовь заняла главное место в ее сердце, однако она еще не настолько потеряла самообладание, чтобы не учесть, как редко, желая удовлетворить свою любовную страсть, удается долгое время сохранить ее в тайне, каким бы секретом это дело ни окружалось; ибо нет человека в свете, который не имел бы близкого друга, посвящаемого им во все хорошие и плохие происшествия своей жизни, а у этого последнего в свою очередь найдется друг, от которого он не скрывает ни своих, ни чужих тайн; и так, передаваясь от одного к другому, краткое счастье любовников весьма часто кончается долгим несчастьем. И потому, надо полагать, она в конце концов приняла решение — либо удовлетворить свою любовь удивительным и странным способом, либо совсем воздержаться от нее и тем самым оказаться побежденной вожделением и осужденной на смерть. И, чтобы поскорее приступить к делу, она, имея родственника, которому могла довериться, открыла ему свою страсть и в кратких словах велела ему сделать то, что ему сказала.
Этот последний, будучи предупредительным к ней, тотчас же пустился в путь и, облачившись в рясу монаха из братства кающихся, пошел искать юношу, за которым был послан. Найдя его без товарищей, он отвел его в сторону и, держа во рту тростниковую трубочку, сказал ему:
— Брат, будь сегодня ночью между часом и двумя в церкви Сан-Джованни Маджоре для твоего собственного великого благополучия.
И после этого он ушел своим путем. Юноша был весьма смущен таким предложением и, обдумав его на разные лады, в конце концов решил, что это дело не может не быть чрезвычайно важным; и, будучи юношей смелым и сильным и, кроме того, не имея оснований опасаться, что кто-либо захочет его обидеть в указанном месте, он положился на самого себя и решил пойти попытать счастья, не посоветовавшись ни с кем из друзей. И когда пришел условленный час, он, захватив с собою хорошее оружие, отправился с большой смелостью в назначенное место. Когда он прибыл туда, ему вышел навстречу молодой человек, родственник дамы, одетый уже не в монашеское платье, а иначе, так что никто не мог бы его узнать. Любезно встретив его, он изменил, чтобы не быть узнанным, голос и сказал ему:
— Мой друг, мне думается, что благосклонная Фортуна окажет тебе особенную милость для твоего вечного благополучия и удовлетворения в настоящем и будущем, если ты будешь благоразумен и радостно ее встретишь. Дело в том, что одна молодая, красивая и чрезвычайно богатая дама так сильно влюбилась в тебя, что совсем изнемогла и тает от любви; и она в конце концов решила, что ты один, раньше всякого другого мужчины, должен насладиться ею и ее состоянием. Однако она хочет в течение нескольких дней испытать тебя, сумеешь ли ты хранить молчание об этом деле, и потому желает, чтобы ты пришел в ее дом вместе со мною с завязанными глазами, так чтобы ты не мог узнать не только ее, но даже дом и местность, где она обитает. Если ты согласен это сделать, мы немедленно отправимся в путь. В случае же, если тебе не очень хочется идти туда, куда зовет тебя твоя судьба без всяких твоих исканий, ты можешь возвратиться домой с богом, ибо я получил приказание привести тебя не иначе как с полного твоего согласия.
