В то время как она вела такую счастливейшую жизнь, не нуждаясь решительно ни в одной, большой или малой, вещи, случилось, что среди прочей домашней челяди, которую рыцарь держал по ее желанию, находился карлик столь ужасной и уродливой наружности, что ее нельзя было сравнить ни с одним человеческим обликом. Этот карлик постоянно доставлял удивительное развлечение мадонне Амброзии, заставлявшей его иногда прыгать вместе с прочей домашней челядью и делать многие другие шутки, которые обычно делают карлики, вследствие чего он всех забавлял и веселил. Во время этих развлечений дама вдруг заметила, что чудовищное животное обладает замечательным хвостом, после чего мадонна Амброзия, хотя и имела столь достойного и прекрасного мужа, любившего ее больше самого себя и обладавшего помимо того, как уже было сказано нами, рядом особенных достоинств и так превосходно с ней обходившегося, однако, учтя то, что двое могут удовлетворить лучше, чем один, а может быть, даже и пресытить ее ненасытную похоть, возымела такое необузданное желание проверить, сумеет ли карлик столь же искусно проделать славонский прыжок на ее нежном теле, как он проделывал его на твердой земле, что она вся таяла от этого желания. И так как редко случается, чтобы вещи, задуманные этим злым родом, не приводились в исполнение при первой возможности, презренная негодница немного времени спустя захотела насытить свою жадную пасть столь мерзкой нищей; и хотя подчас это дикое животное ей сильно докучало, однако, будучи охвачена неудержимым бешенством, она устремляла все свои мысли на то, чтобы ежедневно как можно скорее возобновлять с карликом начатую битву. Пока она таким образом продолжала отдаваться своей отвратительной страсти, случилось, что это заметила старая арапка, жившая очень долго у отца рыцаря, а затем — у него и так сильно его любившая, что всякий ущерб, нанесенный счастью или чести ее господина, был для нее мучительнее, чем потеря собственной жизни. Она решила, если это окажется верным, скорее умереть, чем вынести это; однако, как старая и хитрая женщина, она задумала предварительно во всем удостовериться, а затем уже открыться хозяину.
И вот однажды, когда рыцарь отправился за город, чтобы развлечься охотой, она, полагая, что ее госпожа воспользуется столь удобным случаем для продолжения своей забавы, спряталась под самой ее кроватью, откуда, внимательно наблюдая, услышала, как мадонна Амброзия искусно, под благовидным предлогом, отпустила всю домашнюю челядь, а затем увидела, как она одна с карликом вошла в комнату, закрыла дверь и без всякого промедления, явно не желая терять времени, вскочила на кровать, где они и начали свою обычную работу. Старуха арапка, выйдя из засады и увидя устроенную развратницей новую пляску и то, как дама то и дело скакала верхом на жабе, подобно дубине, была охвачена такой нестерпимой досадой и таким сильным гневом, что, заметив в углу копье с тяжелым железным острием, употреблявшееся рыцарем для охоты на диких кабанов, без долгих размышлений схватила его и, подобравшись незаметно для них к кровати, вне себя от ярости воткнула его в спину своей госпожи и надавила на него с такой силой, что оно пронзило насквозь не только молодую женщину, но и карлика до самой простыни; и, не будучи в состоянии освободиться от копья, они вскоре умерли, лежа в объятиях друг друга.
Сделав это, арапка несколько поостыла и сообразила, что не вполне хорошо поступила, совершив мщение, которое ей не приличествовало; потому, заперев комнату и оставив их лежать в том же положении, она тотчас же послала слугу за рыцарем, велев передать ему, чтобы он немедленно возвращался, если хочет застать супругу в живых, ибо она находится при смерти вследствие неожиданного сердечного припадка. Когда слуга нашел своего господина и передал ему поручение, тот выслушал его с великим огорчением и, бросив все свои дела, немедленно пустился в путь. Когда он прибыл домой, любящая и верная рабыня вышла ему навстречу и, не проронив ни слова, провела его в комнату, где показала ему ужасные дела его столь любимой супруги и с величайшей скорбью рассказала ему шаг за шагом, как все произошло, и как она из чрезмерной заботы о его чести осмелилась совершить это двойное убийство.
