Поскольку мое усталое и скудное перо плохо справляется с описанием скорее чудовищных, чем человеческих деяний порочного и низкого женского пола, я намереваюсь оставить то, что я с юных лет доподлинно узнал об их поступках и что я знаю в мои теперешние уже совсем немолодые годы; однако, чтобы завершить начатый путь, я не перестану описывать некоторые злодеяния этого извращенного рода, получившие всеобщую огласку в народе, и давать истинное представление о них тем, кто украшен многими добродетелями и придерживается достойных обычаев; и среди других обращусь я и к тебе, коего я знаю как наделенного всяческими добродетелями, и расскажу о странном и похотливом желании, охватившем одну жительницу Трапани, из-за которой, я уверен, если у тебя и осталось хоть немного доверия к кому-нибудь из них, то оно полностью покинет тебя вместе с любовными страстями, и ты, свободный и раскованный, будешь наслаждаться твоей цветущей юностью. Vale.
Трапани, благородный сицилийский город, как многим известно, расположен в отдаленной части острова и находится ближе к Африке, чем любая другая христианская страна. По этой причине трапанцы часто совершают на своих военных судах пиратские набеги на берега мавров, заплывая даже в устья их рек, и постоянно вывозят оттуда богатейшую добычу, иногда же бывают и сами ограблены маврами. Потому-то весьма часто случается, что для обмена пленниками они заключают перемирия, ввозят товары, продают и покупают, легко вступая в сношения друг с другом, вследствие чего очень редко встречаются трапанцы, которые не знали бы страну мавров со всеми ее особенностями так же хорошо, как свою собственную. И вот не очень давно случилось, что один трапанский дворянин, прозывавшийся Николао д’Агвито, бывший в свое время знаменитейшим корсаром и неоднократно грабивший Берберию, в один прекрасный день возвратился домой, взял себе молодую и очень красивую жену и, прижив с нею детей, зажил в полном почете. В числе других слуг и рабов, которых он имел, был берберийский мавр из Триполи[197], по имени Элия, молодой, крепкий и очень сильный, но в то же время чрезвычайно уродливый. И вот жена Николао, воспылав к нему разнузданной и жаркой страстью, не пожелала ни уважать святость брака (ибо на это таинство редко обращают внимание, когда тому не препятствуют способности), ни даже принять во внимание, что он раб, она же свободная, что она красавица, а он урод, она христианка, а он мавр, вследствие чего этим поступком своим она оскорбила одновременно бога, закон и честь; она приняла в расчет только то, что он молод и потому сможет дать ей большее удовлетворение, чем муж, и ей захотелось проверить, так же ли хорошо поведет себя мавр на поле битвы, как он вел себя, нося огромные тяжести на плечах. Проверив это раз и другой, она убедилась, что ее предположения не обманули ее, и решила продолжать так же до тех пор, пока ей хватит жизненных сил и мужнина имущества.
Хотя мавр, казалось, чувствовал себя хорошо и по многим причинам был доволен этой игрой, однако по своей природе он принадлежал к числу хищных птиц, которые, находясь во власти охотников, всячески стремятся возвратиться в оставленные гнезда, несмотря на то что в неволе их кормят наилучшей, нежной пищей, тогда как на свободе добыча достается им редко и с трудом. Так же точно и мавр, несмотря на все ласки, подарки и телесное обладание своей прекрасной госпожой, постоянно устремлял свои мысли на возвращение домой и, будучи зол и коварен, начал принимать меланхолический и грустный вид перед своей госпожой и редко удовлетворять ее, когда она добивалась от него наслаждения. Будучи этим весьма недовольна, дама постоянно побуждала его поведать ей причину своей меланхолии, заверяя, что не преминет сделать все от нее зависящее, дабы помочь ему. На это мавр ясно ответил, что он никогда не будет себя чувствовать довольным, пока не вернется на родину. Дама, выслушав эти слова с сильной досадой, какой она еще никогда не испытывала, постаралась рядом бесспорных доводов убедить его удовольствоваться нынешним положением, предлагая сверх того, если ему это угодно, отравить мужа и вместе воспользоваться его состоянием. Когда же она убедилась, что мавр с величайшей хитростью остается непоколебимым в своем намерении, она приняла наконец решение бежать вместе с ним в Берберию. После того как она сообщила мавру свое решение, которое он выслушал с необычайным удовольствием, они решили не терять времени и, дождавшись холодного и продолжительного северного ветра, в то время как Николао отправился по своим делам в Маццару[198], взяли ночью вместе с несколькими другими рабами судно, снабженное всеми необходимыми мореходными приспособлениями, и, захватив вместе с дамой молоденькую и красивую турчанку, а также столько ценных вещей, сколько им удалось взять при такой спешке, они сели за городом на корабль и, направляемые благоприятствовавшей им Фортуной, очутились на следующий день у мавританских берегов.
