Когда все спутники разошлись по своим домам, Элия с дамой и турчанкой направился в Триполи, где был с большим торжеством встречен своими товарищами. Несколько дней спустя Элия, под воздействием ли божьей справедливости, которая не оставляет безнаказанным никакого зла, или, быть может, под влиянием собственных размышлений, увидел, что эта злая женщина, охваченная неутомимой похотью, предала мужа, любившего ее, как собственную жизнь, покинула детей (что уж совсем поразительно), отреклась от родных и закона своего бога и совершила много других дурных поступков, и решил, что не должен и не может иметь к ней никакой веры, любви или надежды. По этой причине он в течение немногих дней проникся к ней такой жестокой ненавистью и отвращением, что не только перестал расточать ей обычные ласки, но едва говорил с нею и не обращал на нее никакого внимания; кроме того, по малейшему поводу она получала палочные удары от начальника галер. Бедная женщина, попав в такое плохое положение, испытывала позднее раскаяние, оплакивала свою жалкую жизнь, равно как и свой подлый поступок, и жаждала смерти как единственного утешения в подобной жизни, готовясь встретить ее с величайшей радостью.
Когда несчастный Николао возвратился из Маццары домой и услышал эту ужасную и позорную новость, его горе, слезы и огорчение были так велики, как каждый из вас может себе легко представить. Он был в таком отчаянии, что несколько раз был готов пронзить себе ножом грудь, сознавая, что жизнь с подобным бременем для него хуже смерти. Однако, отдав некоторую дань скорби, он сообразил, что нанесет большой ущерб своему доброму имени, если покончит с собою из малодушия, и мужественно решил потерять жизнь там, где уже потерял честь и состояние. И, обладая большой смелостью, которая возросла от сознания правильности задуманного предприятия, он, не посоветовавшись ни с друзьями, ни с родственниками, тайком подрядил десяток удалых молодцов и, снарядив ночью пиратское судно, направился со своими драгоценными товарищами к берегам Берберии.
Прибыв несколько дней спустя к намеченному месту, они втянули корабль на берег на расстоянии около десяти миль от Триполи и прикрыли его морскими водорослями, которыми весьма изобилует эта местность. Затем он приказал товарищам спрятаться внутри судна и не выходить наружу до тех пор, пока им не представится случай взять большую добычу. Здесь они должны были поджидать его не более недели; если же в течение этого времени он не возвратится, они могут быть уверены, что он погиб или захвачен. Так как он предварительно отрастил себе бороду и превосходно владел местным языком, то он переоделся в мавританское платье и, отдав эти распоряжения, расстался с товарищами, уповая на бога и горя жаждою жестокой мести. Прекрасно зная страну со всеми подробностями местности, он направился к речке, находившейся вблизи от города, где множество женщин стирало белье, рассудив, что турчанка, которая, как он полагал, любила его, могла туда направиться за водой или по другим домашним надобностям. И удача настолько улыбнулась ему, что сразу предоставила ему возможность отомстить и получить возмещение за понесенные убытки: в тот же момент он встретил рабыню, возвращавшуюся домой с кувшином воды.
Ускорив шаг, он настиг ее и сказал со слезами:
— Лючия, может ли статься, чтобы сильная любовь, которую я питал к тебе в течение стольких лет, воспитав тебя, как родную дочь, настолько не нашла в тебе отзвука, что даже и ты обманула меня?
