Лючия обернулась и, узнав по голосу и по наружности своего господина, которого она любила исключительно горячо и по заслугам, прониклась сильным сочувствием к нему и бросилась обнимать его со слезами на глазах, умоляя простить ее, ибо госпожа обманным способом увезла ее с собою. И когда она хотела продолжить свои уже ненужные убеждения, Николао подумал, что неудобная обстановка не позволяет терять времени для приведения в исполнение его жестокого плана. Он лукаво решил раньше всего обмануть посредницу и, узнав от нее в общем о жалкой жизни своей жены, ласково попросил ее расположить жену в его пользу, убедив ее вспомнить о том, кто так сильно любил и любит ее, напомнить ей об ее детях и о собственной ее чести и сказать, что, узнав в Трапани о ее несчастий и унижении, он с опасностью для жизни прибыл сюда, чтобы освободить ее и не только простить ее заблуждение, но сделать ее по-прежнему и даже более чем раньше госпожой своей жизни и своего состояния. К этому он прибавил ряд других подобных же вещей, привлекательных и льстивых, способных внушить жалость даже каменному сердцу. Любящая рабыня, охваченная жалостью и побуждаемая дорогим ей господином, не могла ответить ему иначе, как только предложив ему быть на том же месте на следующий день, а об остальном пускай он предоставит позаботиться ей самой. Удалившись от него и придя домой, Лючия с горькими слезами подробно рассказала своей госпоже, как и почему прибыл сюда ее муж и все, что он ей сказал, прибавив, что если ей угодно последовать в этом деле совету своей бедной рабыни, то лучше принять сразу смерть от руки христианина, своего мужа и господина (в том случае, если бы он захотел ее обмануть), чем принимать ежедневно сто смертей от мавра, бывшего ее слугой и рабом. И так она ее утешила многими другими сердечными словами, что та, не теряя времени на ответ, столь же легко и без размышления, как она ранее, побуждаемая одною похотью, позволила себе совершить столь великий проступок, ныне даже не подумала о том, какое наказание она заслужила, и ответила рабыне, что готова исполнить всякое желание мужа. И затем, обсудив вместе много различных женских способов, они решили тайком ввести Николао в дом ближайшей ночью, а далее совершить все то, что ему будет угодно.
На следующий день Лючия пошла в назначенное время за водой и, найдя своего господина в условленном месте, радостно сказала ему:
— Твоя жена готова исполнить все твои желания и удалиться с тобой, когда и как тебе это будет угодно. Но и она и я думаем, что, для того чтобы никто тебя не узнал, лучше будет, если ты придешь в дом вместе со мной, и мы тебя поместим в укромном месте и будем караулить, а когда наступит время, сможем привести в исполнение наше общее намерение.
Николао, вполне доверяя словам Лючии и, кроме того, понимая, что нет другого способа для осуществления его замысла, пустился в путь вслед за нею и вошел в дом, не будучи никем увиден или услышан. Лючия спрятала его в темном месте, где хранились дрова и куда не входил никто, кроме нее. Здесь они продержали его более шести дней, так как иначе нельзя было поступить вследствие того, что мавры справляли какой-то праздник и Элия каждую ночь пировал дома с многочисленными приятелями. Однако Николао в его убежище ежечасно навещали и кормили то жена, то Лючия.
Когда празднество окончилось и Элия, оставшись один в доме, где не было больше мужчин, заснул после ужина таким крепким сном, что его не могли бы разбудить даже громы небесные, дама, не зная, что именно предполагает сделать муж кроме того, чтобы увезти ее со служанкой, привела его в комнату, в которой мавр почивал столь крепким сном. Николао, видя, что положение вещей благоприятствует его плану и что необходимость побуждает его не терять более времени, приказал жене тотчас же собрать все деньги и драгоценности, которые можно было захватить с собою, ибо он намеревался немедленно пуститься в путь. Та, несколько растерявшись, стала открывать то тот, то другой сундук. В это время Николао, улучив минуту, осторожно приблизился к месту, где лежал мавр, и, вооружившись ножом, который он носил с собою для этой цели, ловко и без малейшего шума перерезал ему горловые вены и, оставив его замертво, направился к жене, которая стояла на коленях, наклонившись над краем открытого сундука, где она искала некоторые драгоценности, замеченные ею у мавра. Тогда, схватив обеими руками крышку сундука, Николао опустил ее на шею жены и надавил на нее так, что жена умерла на месте, не успев испустить ни малейшего крика. Выполнив это, он взял несколько мешочков с дублонами[199], завернул несколько богатых драгоценностей и красивых безделушек и положил к ногам Лючии, которая стояла потрясенная этими двумя убийствами и трепеща за свою жизнь. Он сказал ей:
