И другие занятия Евы его тоже нередко выводят из себя, и порой с бесчеловечностью, которая, увы, уже вполне человеческая, наш праотец, схватив свою подругу за волосы, опрокидывает ее на землю и топчет своими мозолистыми ногами. Так однажды он пришел в ярость, увидев на коленях у сидевшей возле огня Евы пушистого хромого щенка, которого она ласково и терпеливо приучала обсасывать кусочек сырого мяса. Она нашла брошенного и визжавшего щенка около ручья и взяла его в пещеру, согревая и кормя его с непонятным, но сладостным чувством, от которого ее толстые губы, не привыкшие улыбаться, растягивались в материнской улыбке. Наш достопочтенный праотец, сверкая глазами, тут же вознамерился сожрать щенка, посмевшего расположиться в его пещере. Но Ева защищает звериного детеныша, дрожащего и лижущего свою покровительницу. Чувство Милосердия рождается на земле, словно первый цветок, распустившийся среди крови и Жестокости. Хриплыми и отрывистыми восклицаниями — такова была речь наших прародителей — Ева, по всей вероятности, пытается убедить Адама, что будет хорошо, если у них в пещере станет жить прирученное ими животное… Адам выпячивает свою хоботообразную губу. Потом молча бережно проводит рукой по мягкому загривку приемыша. И этот миг — важнейший в Истории! Человек приручает Животное! Из этого подобранного в раю щенка произойдет впоследствии домашняя собака, с ее помощью будет приручена лошадь, а потом — овца. Стадо будет разрастаться, пастух будет его пасти, а верный пес — охранять. Так Ева, сидя у огня, пролагает путь будущим кочевым племенам скотоводов.
А в те долгие утра, когда отважный Адам охотится, Ева, бродя по долинам и холмам, собирает ракушки, птичьи яйца, всякие корешки и семена, обуреваемая желанием приумножить свои припасы, которые она прячет в расщелинах скалы. Как-то раз горсть семян, собранных ею на берегу ручья, просыпалась на черную, влажную землю. И вдруг проклюнулся зеленый росток, потом вытянулся стебель, потом созрел колос. Его зерна показались ей вкусными. Ева, подумав, закопала в землю другие семена в надежде, что возле их пещеры, на клочке земли, вырастут эти колосья со сладкими, мягкими зернами… Так был получен первый урожай! Так наша праматерь в те далекие райские времена подготовила почву будущим оседлым племенам земледельцев.
Между тем прошло время — и родился Авель, и жизнь в раю текла день за днем, становясь понемногу не столь опасной и тяжкой. Так, вулканы мало-помалу потухали и горы уже не обрушивались с грохотом на ни в чем не повинные плодородные долины. И так невозмутимо струились воды, что в их зеркальной глади четко и выпукло отражались облака и прибрежные вязы. Лишь изредка возмущал чистоту неба, затмевая его своими отвратительными крыльями и клювом, птеродактиль; солнечные дни сменялись туманными, и не было ни сильных засух, ни проливных дождей. В этом наступившем умиротворении чувствовалась сознательная покорность: Мир наконец признал превосходство Человека. Лес теперь воздерживается от легкомысленных пожаров, зная, что вскоре человеку понадобятся от него сваи, бревна, весла, мачты. Ветер в горных ущельях понемногу укрощает свои порывы и приучается дуть как надо для того, чтобы заставить работать мельничные жернова. Море утопило всех своих чудовищ и с готовностью подставляет спину под киль судна. Земля раскинулась плодородной нивой и бродит соками, ожидая сохи и семян. И все металлы залегли рудными жилами, весело готовясь к пламени горна, где они обретут форму и красоту.
Каждый день Адам возвращается домой с обильной добычей. Очаг пылает, освещая лицо нашего праотца, преображенное осмысленной жизнью: губы его утончились, лоб облагородился неторопливым раздумьем, взгляд более спокоен и сосредоточен. Ягненок, насаженный на вертел, жарится на раскаленных угольях, брызгая жиром. На земле стоят сосуды из скорлупы кокосовых орехов, наполненные свежей родниковой водой. Медвежья шкура мягко покрывает папоротниковое ложе. Другая шкура висит, закрывая отверстие пещеры. В одном из углов — мастерская, и там груды кремня и молот; в другом углу — оружейный склад, где лежат копья и дубины. Ева сучит нитки из козьей шерсти. Возле огня, в тепле, на охапке листьев спит Авель, толстенький, голенький, с редкой шерстью на более светлой, чем у родителей, коже. Деля с ним тепло очага и ложе из листьев, его охраняет пес, выросший из подобранного Евой щенка: он косится на всех добрым глазом, уткнувшись мордой в лапы. И Адам (о, сколь странное занятие!), очень серьезный, обломком камня старательно вырезает на широкой костяной пластинке рога, спину и вытянутые ноги бегущего оленя!.. Трещат дрова. Небо усыпано звездами, и всевышний задумчиво взирает на прогресс Человечества.
И теперь, когда в звездной райской ночи, с помощью отменно сухих ветвей Древа Познания, я возжег сей истинный очаг, позвольте мне оставить вас, достопочтенные прародители!
