– Признайтесь! – говорит учитель. – Вы же никогда раньше не видели ничего подобного?
– Не видели, – выпаливаю я.
– Не видели, – кивает Макси.
– Не видели, – подтверждает Луиза.
Мистер Гуру смеётся.
– Только посмотрите на себя! Глаза как блюдца! – восклицает он. – Только послушайте себя! Онемели от изумления! Вот это эффект!
– Мы по домам, мистер Гуру, – говорю я.
– Хороших каникул, мистер Гуру, – говорит Макси.
– И тебе отдохнуть, Максимилиан.
Мы вываливаемся из класса. Стараемся пересечь двор и протиснуться сквозь толпу детей, словно ничего особенного не происходит.
– Куда это вы собрались? – кричит Нора-Нинтендо.
– К Билли в сарай, мисс! – кричу я в ответ.
– Ну, счастливо. Не каждую пятницу у меня выдаётся лишний свободный час.
Мы подходим к сараю. Билли ждёт внутри.
– Получите-распишитесь, – говорит он.
Я почти не дышу. Вот он, Джордж, разобранный на куски, лежит на лотках для рассады.
– Давайте же! – торопит Билли. – Каждый берёт одну часть тела и вперёд! Данни, держи голову!
– Голову?
– Да, чувак. Клади в чехол, вместо барабана.
– Куда?
Наконец я начинаю что-то соображать. Вынимаю барабан из чехла, сую его в шкаф с совками и граблями, поглубже.
Я поднимаю голову Джорджа – да-да, я поднимаю голову Джорджа! – и кладу её в чехол от барабана. Макси берёт ноги Джорджа и прячет их в большую спортивную сумку. Луиза берёт руки Джорджа и укладывает их в футляр для скрипки.
А Билли берёт туловище Джорджа и запихивает в садовый мешок.
И вот мы снова на улице. Двигаемся не спеша, прогулочным шагом – типа, всё это самое обычное дело.
У ворот ещё много детей.
– Данни? – окликает кто-то.
Меня аж подкидывает. Это миссис Имани, садится в свою машину.
– Данни, всё в порядке? – спрашивает она.
– Да, миссис Имани. Да.
Она хмурится. Всматривается в наши лица.
– Ничего не случилось?
– Нет, – говорю я.
– Нам нужно идти, миссис Имани, – говорит Луиза. – Пожалуйста.
Учительница смотрит на нас с удивлением. Или с подозрением? Мы даже дышать боимся. Но она раздумала задавать вопросы. Говорит лишь:
– Ладно, бегите! Летите как ветер. Хороших каникул, дети.
Мы просачиваемся через ворота мимо Норы-Нинтендо. Летим как ветер и ненадолго притормаживаем под цветущей старой вишней. Мы встаём там в кружок и смотрим друг на друга – ошарашенно и растерянно.
– Что будем делать? – шепчет Луиза.
– Спрячем его, – говорит Билли.
– И никому не скажем, – говорю я.
– Ведём себя как обычно, – говорит Макси. – На нас никто не подумает.
– А потом соберём его снова, – говорит Луиза.
– И он снова будет Джорджем, – говорю я.
– Айда по домам, – говорит Билли. – Его надо срочно спрятать.
Дальше каждый бежит в своём направлении. Домой. Прятать Джорджа.
В тот вечер мама возвращается поздно. Наконец под окном останавливается её ярко-синяя машинка – мама называет её «каблучок» – с рекламой салона, и мама, радостная, улыбчивая, входит в дом.
– У Долли Ханлан с улицы Бодлер завтра свадьба. Я прямо с ног сбилась. Ну, причёска, ноготочки – это понятно! Так она ещё восковую эпиляцию затеяла! Обе ноги, представляешь?! – Мама смеётся. – Ладно, тебе, небось, неинтересно про эпиляцию слушать, верно?
– Да, мам.
– А как она ойкала – интересно?
– Не надо, мам.
Мама усмехается и ерошит мне волосы.
– Снова отросли. Подстрижём завтра?
– Да, мам.
– На прошлой неделе один паренёк покрасил у меня волосы в синий цвет, – говорит она. – Красиво вышло. Хочешь тоже?
– Нет, мам.
– Тебе пойдёт. Под цвет глаз.
Она хихикает, потягивается, зевает.
– Я жуть как устала. И умираю от голода, – говорит она. – Сделаем пиццу?
– Угу.
Она хмурится.
– Данни, ты чего такой смурной?
– Я в порядке, мам.
За окном скрежет шин. Я вздрагиваю.
– Точно? – спрашивает мама.
– Да, мам.
Она глядит мне в глаза.
– Что происходит?
– Ничего, мам.
– Данни, что происходит?
Я вздыхаю. И как она всё чует?
– Джордж, – говорю я.
– Джордж? Твой новый друг?
– Да.
– И что с ним?
Я даже не знаю, с чего начать.
– Он тебе не показался… немного… особенным?
– Особенным? Да, пожалуй. Но по мне, так вы все особенные. Каждый в своём роде. Вы же дети!
Она смеётся.
– Он вроде умный, да? – говорит она. – И вежливый такой. И наш Кошка к нему сразу на руки пошёл, а он разбирается в людях.
– Он робот.
– Шутишь?!
– Он робот. Или что-то вроде. По крайней мере, он был роботом, пока его не разобрали.
Мама не отвечает. Просто смотрит на меня. Потом она переводит взгляд вверх, на потолок.
– Вот что, – наконец произносит она. – Я налью себе бокал вина, и ты расскажешь всё это ещё раз.
Она наливает вино. Я смотрю в окно.
Я боюсь, что там вот-вот появится чёрный фургон.
– Значит, мы тут робота принимали? Чаем его поили? – говорит мама. – А теперь его разобрали на винтики?
– Да, мам.
– Расскажи всё сначала. Пока это какая-то бессмыслица.
– Джордж – робот. Он…
– Нет. Давай по порядку.
И я рассказываю, как Джордж появился в школе, как решал задачки в уме, как играл в футбол. И про Илона Мрока.
– Тот тип, что приехал за Джорджем?
– Да, мам.
– Вот он точно был страннее некуда. Продолжай, сынок.
Я продолжаю, вплоть до момента, когда мисс Кристал развинтила Джорджа и положила обратно в ящик.
Мама сидит, уставившись в стену.
