– Да! Чтобы он был… настоящим. Таким, как мы. – Билли гладит Джорджа по голове. – Привет, Джордж! Привет, друг. Ну, постарайся, а? Ты сможешь!
Мы наклоняемся над Джорджем, точно пытаемся передать ему свою энергию и жизнь.
– Давай, – шепчем мы.
– Ну же, Джордж!
– Всё получится, Джордж.
– Только не волнуйся, – шепчу я. – Мы здесь, с тобой.
– Пожалуйста, – шепчет Билли. – Мы будем твоими друзьями.
– Не бойся, мы отлично потусуемся, – шепчет Макси.
Я представляю, как Джордж бегает с нами по улицам. Как сидит с нами под старой вишней. Как улыбается, как смеётся. Наверно, все мы представляем одно и то же.
Может, склонившись над Джорджем в моей комнатке, куда через окно льются косые лучи солнца, мы представляем Джорджа таким, каким он мог бы быть. Каким мы хотим, чтобы он был.
– Давай, Джордж.
– Ты справишься, Джордж.
– Ты молодец, Джордж.
– Мы…
Мы умолкаем. А потом договариваем на выдохе:
– Джордж, мы тебя любим.
Мы смеёмся, но это правда.
Затем Луиза снова берётся за свой универсальный пульт.
Щёлкает.
Джордж открывает глаза.
– Доброе утро, одноклассники, – голос слабый, словно долетает откуда-то из дальней дали. Джордж не шевелится.
Мы опускаемся на колени у кровати.
– Здравствуй, Джордж, – говорит Луиза.
Его глаза двигаются, смотрят на неё.
– Мы твои друзья, – продолжает она. – Это Данни, Билли и Макси. Я Луиза.
– Ты нас помнишь? – спрашивает Билли.
Джордж не отвечает.
– Ты сам как? В порядке? – спрашиваю я.
Снова его тихий, далёкий голос. Слова выцеживаются из него медленно-медленно.
– Просто великолепно, благодарю от души.
– Ты в моей комнате. Ты тут уже был раньше, познакомился с Тедом и Кошкой.
Я нащупываю под кроватью Теда. Кладу его Джорджу на грудь.
– Помнишь? – шепчу я.
Он молчит. Смотрит в потолок.
Кошка царапается в дверь спальни, как будто пришёл на мой зов. Едва я его впускаю, он сразу запрыгивает на кровать, ложится Джорджу на руку и начинает мурлыкать. Джордж не двигается.
– Всё будет хорошо, Джордж, – шепчу я. – Мы тебе обещаем.
Он не двигается, ничего не говорит.
Вдруг мы делаем что-то не то? Вдруг для Джорджа это слишком сложно? Может, он не хочет возвращаться к жизни? Может, он рад остаться в ящике или отдать запчасти следующему Джорджу, или оказаться в музее? Может, он вообще не умеет ничего хотеть? Может, мы неправы? И жестоки…
Одно я знаю точно: мы-то хотим Джорджу добра. В чём бы это добро ни заключалось. И раз мы что-то затеяли, надо постараться делать это хорошо.
– Попробуем его посадить? – предлагает Макси.
– Уверен? – говорит Билли.
– Ну, в какой-то момент ему ведь придётся двигаться? Так почему не сейчас?
Мы с Макси просовываем руки Джорджу под мышки и пытаемся его приподнять.
– Давай, друг, – говорю я. – Садись. Это нетрудно.
Мы его подтягиваем и усаживаем так, чтобы он опирался спиной на изголовье кровати. Он, кстати, тяжёлый – весит, похоже, как любой из нас.
Ладно, пусть посидит. Пусть ничего не делает. Он пока не полностью заряжен. Проходит минута. Ещё минута. Ещё… Солнце катит по небу. Уже полдень.
– Может, ты хочешь есть? Или пить? – спрашивает Луиза.
Джордж не отвечает.
– Может, в него нужно что-то закачать? – говорит Макси. – Типа устного счета или футбола?
Мы вздыхаем. Это нам не по силам.
Луиза поёт:
– Эту песню мы пели на собрании, Джордж, – говорит она. – Помнишь?
Джордж закрывает глаза. То ли снова вырубился, то ли слушает гимн.
Билли говорит, что умирает от голода, поэтому я спускаюсь за печеньем, сыром, колой и прочей снедью.
Вернувшись, я не верю своим глазам: Джордж поёт вместе с Луизой! Своим тихим, далёким голосом. Без слов, даже без мелодии – получается вроде как долгий сладкий стон или эхо.
Мы слушаем. Точно заворожённые. Потом Джордж умолкает.
– Видите! – говорит Билли. – Всё получится. Мы сможем вложить в него всё, что ему нужно.
– Джордж, – шепчу я. – Ты с нами, Джордж.
Он открывает глаза.
– Данни, – говорит он. – Билли. Луиза. Макси.
– Да! – говорит Макси. – Это мы.
– Друзья. Друзья, – тихонько произносит Джордж.
И снова закрывает глаза.
Пусть отдыхает. Заряжается. Набирается сил. Мы жуём сыр и печенье, пьём колу. Солнце катит по небу. Джордж обмяк, точно куль, точно сил у него нет вовсе. Я снова ловлю себя на мысли: правы ли мы? Не жестоки ли?
Билли думает о том же.
– А если ему это вообще не нужно? – говорит он.
Не исключено.
– Может, хватит на сегодня? – говорит Луиза.
– Хватит, – откликаюсь я. – Да и мама скоро вернётся. Надо его снова спрятать.
– Где? – спрашивает Билли.
– Такого не вынесешь. Останется здесь, со мной.
Мы осматриваем мою комнату. Вариантов нет, только в шкаф.
Придётся Джорджу ещё подвигаться. Мы с Макси просовываем руки ему под мышки и пытаемся помочь ему встать. Он стал тёплым, таким же тёплым, как мы.
– Давай, Джордж, – говорю я. – Вставай.
