Самому Бардину на день рождения совершенно уж потрясающий сюрприз преподнесли радисты. «Бог погоды» сидел на троне в своей резиденции, раздумывая, какой силы циклон обрушить на континент, когда зазвонил телефон.
– Слушает Бардин.
– Здравствуй, папочка, Игорь говорит!
У Бардина язык прилип к гортани. Сын долго кричал: «Алло, алло!» – пока папочка не пришел в себя.
Застольный разговор пошел о сюрпризах.
– На СП-17, – вспоминал Валерий Смирнов, – как раз ко дню рождения нашего метеоролога летчики привезли три ящика с посылками. Собрались мы в кают-компании, радостные и возбужденные, и начали распаковывать ящики. Читаем на первой посылке: «Николаю Б.» (Валера назвал фамилию известного в кругу полярников механика). «Поздравляем Колю», читаем на следующей: «Николаю Б.». Еще раз его поздравляем и снова читаем: «Николаю Б.». Что за наваждение? Очередная посылка – Николаю Б. Еще одна – Николаю Б! Ребята взбесились – две трети всех посылок пришло Коле, который хлопал себя по бедрам и радостно хохотал во все горло. От приятельниц получил… Мы его тогда чуть не растерзали!
– Самый оригинальный подарок на день рождения, – включился другой рассказчик, – получил на Новолазаревской Павел Андреевич Цветков. Отобедав, пришел к себе отдохнуть. Что за чертовщина? На его постели лежала наковальня весом более ста килограммов. Несколько человек вынесли ее из дизельной, когда Семочкин отлучился. И тут же донесли Семочкину, что Павел Андреевич наковальню стащил для гимнастики вместо штанги. Семочкин бегом к Цветкову.
– Неси на место!
– Да на кой шут она мне нужна?
– А зачем брал? Неси на место!
Пришлось тащить. А другому приятелю механики на день рождения втащили в комнату списанную лебедку. Месяц разбирал ее по частям и выкидывал.
Застольная беседа сворачивается – именинникам пора на вахту. Жизнь у них нелегкая, особенно у Юры Зусмана. Метеорологи на полярных станциях вообще самые загруженные люди, а тут еще и напарник Юре попался неопытный. Спит Юра дробными отрезками, как вахтенный матрос, но больше четырех-пяти часов в сутки редко получается.
Валеру беспокоит другая проблема: начинает пуржить. Ветер может подхватить радиозонд и швырнуть его на скалы Комсомольской сопки, на айсберги, на линии электропередачи. А вновь добывать водород и заполнять оболочку – работа, которую можно сравнить разве что со вторичным мытьем вымытого пола, когда у начальства на белой перчатке оказалось темное пятнышко.
– В Восьмую экспедицию, – припомнил Бардин, – начальником аэрометеоотряда был Виталий Бабарыкин. Нам с ним скучать не приходилось. Однажды в сильную пургу аэролог Володя Баяревич заявил, что радиозонд запустить невозможно.
– Спорим на половину бороды? – предложил Бабарыкин.
– Идет! – согласился Володя.
Бабарыкин изрядно помучился, но зонд выпустил, и Володя месяц веселил весь Мирный своей ампутированной бородкой.
– Так если у тебя, Валера, есть сомнения, – тихим голосом заключил Бардин, – я готов.
И ласково погладил свою черную лохматую бороду.
Валера столь же ласково погладил свою, трогательно поблагодарил начальника за заботу и побежал в аэропавильон.
Синоптик Геннадий Милашенко разложил передо мной принятые со спутника Земли фотографии.
– Узнаете?
– Австралия, – неуверенно сказал я.
– Правильно, – кивнул Геннадий. – Африка. А это?
– Австралия?
– Уже ближе, Антарктида, – похвалил Геннадий. – А это?
– Австралия! – упрямо буркнул я.
– Верно. Вот юго-западное побережье, а вот крохотная точка, которая должна вас заинтересовать. Видите, рядом с дымкой?
– Неужели «Обь»? – обрадовался я. Геннадий кивнул. – А что это за дымка?
– Не поняли? – удивился Геннадий. – Капитан Купри раскуривает трубку.
Через три недели в Мирный придет «Обь». Этого дня ждут с нетерпением и грустью. С нетерпением – те, кому пришло время возвращаться на «Оби» домой. С грустью – те, кто отсалютует «Оби», стоя на берегу. Разрядят ракетницы, разойдутся по рабочим местам и на несколько дней погрузятся в самих себя: нужно время, чтобы осмыслить этот факт – проводы на Родину последнего корабля.
А тридцать пять человек – сезонники и летный отряд – каждый день обмениваются свежими новостями. Иногда новости бывают отличными: «Обь» прошла за сутки двести тридцать миль!» Иногда – унылыми: «Тянитолкай, а не корабль… За сутки – движение назад…» – это «Обь» попала в шторм…
Через несколько дней «Обь» подойдет к западному побережью Австралии, погрузит в трюм овощи и фрукты, развернется и отправится в долгий путь по всем советским антрактическим станциям. И первый заход к нам, в Мирный. Долгожданный заход!
