Я где-то читал про полярную станцию будущего, обитатели которой нажимают кнопку и получают в свои комнаты обеды, завтраки и ужины. Одумайтесь, несчастные слепцы, ваши кнопки – от лукавого! Надевайте унты и каэшки и бегите сломя голову искать общество себе подобных, ибо полярник без коллектива противоестествен, как запертая в клетке птица.
Кают-компания – это не столовая и не клуб, этонечто большее и высшее. Это исповедальня, ритуальный храм, павильон для игр, арена всевозможных розыгрышей и биржа обмена новостями. Кают-компания – вечный источник бодрости, в который входишь усталым и размагниченным, а выходишь свежим и бурлящим, как прошедшая через сатуратор вода.
Если полярник за год не полюбил свою кают-компанию, если, вернувшись домой, он не поминает ее добрым словом и тайком по ней не вздыхает, значит, профессию он выбрал неправильно. Потому что нельзя просто любить высокие широты – прежде всего нужно любить людей, с которыми вместе мерзнешь и греешься, рискуешь жизнью и радуешься, тоскуешь по дому и переживаешь незабываемые мгновения возвращения.
Кают-компания Мирного погребена под сотнями тонн снега. Построенная четырнадцать лет назад на поверхности, она с каждым: годом погружалась вниз на полметра, и теперь уже нужно спуститься по двум лестничным пролетам, чтобы попасть в зал, украшенный частоколом подпорок. Здесь стоят обеденные столы, которые по субботам выстраиваются в банкетные линии, тут и кухня, на которой хозяйничает самый популярный в Антарктиде повар Виктор Михайлович Евграфов, участник шести экспедиций. По вечерам здесь играют в бильярд, забивают «козла» и смотрят кино. Карт в Мирном нет. Полярники говорят, что любой, даже самый крепкий, коллектив могут разрушить карты и женщины. Антарктида – мужской континент, а карты Гербович раз и навсегда лишил права гражданства. Но если без карт полярники не скучают, то жены занимают почетное место в их мыслях и разговорах.
– Ночью, – трогательно рассказывает отзывчивым друзьям их сосед по столу, – я услышал Наташин голос: «Коля!» Открыл глаза…
– …а у постели, – подхватывает приятель, – стоит начальник отряда и нежно воркует: «Долго будешь дрыхнуть? Вставай, снег расчищать пора!»
Женская тема – любимая и бесконечная.
– И вот Пашка за два дня до ухода «Оби» познакомился, с ходу влюбился и сделал предложение. А по правилам не расписывают – выдержите, мол, месячный испытательный срок. Начальник экспедиции тогда написал ходатайство и по спецразрешению Пашку с той особой поженили. Всю последнюю ночь праздновали свадьбу, только под утро Пашка спохватился, что не успевает со своей молодой это… поговорить на личные темы. Утром «Обь» ушла, молодая помахала с причала платочком, и Пашка отправился на год покорять Антарктиду. Весь год изнывал от любви, чуть не половину суточных на радиограммы перевел, и вот наконец возвращается домой. Смотрит на причал – не узнает свою нежно любимую! Фотокарточку захватить забыл, помнит только, что беленькая, курносенькая и стриженная под овечку и что пальто с лисой! Но ведь уходил-то он поздней осенью, а вернулся весной! И она теперь другая, и у него портрет не тот – свежей бородой причал подметает. Выбрал одну, вроде похожа, и тактично опрашивает: «Как вас, тысячу раз извините, кличут по имени?» – «Люба». – «Дорогая!» – завопил Паша и полез целоваться. Получил по портрету – не та Люба. Когда уже все разошлись – нашел…
О женах в Антарктиде – только хорошее. Даже те полярники, которым супружеская жизнь принесла не одни радости, после долгих раздумий прощают женам их реальные и выдуманные недостатки. «Очищаемся и влюбляемся заново», – как говорил на Востоке Василий Семенович Сидоров.
На станции Новолазаревская однажды произошла такая история. На тумбочке у постели механика-водителя Б. стояла фотокарточка женщины. В комнату вошел один из сезонников, помогавших строить станцию, и, не потрудившись узнать, кто изображен на снимке, отозвался о женщине с грубым цинизмом. Не тратя времени на объяснения, механик-водитель избил хама. Тот побежал жаловаться начальнику станции Гербовичу. Драка – чрезвычайное происшествие на полярной станции! Владислав Иосифович разобрался в ситуации и сказал пострадавшему:
– Как начальник, я не одобряю поступка Б. Но на его месте я поступил бы точно так же.
– Я ведь не знал, что это его жена!
– Могли спросить. Но даже это вас не извиняет.
– Буду жаловаться!
– Пожалуйста. Можем хоть сейчас собрать коллектив. Не думаю, что это принесет вам большое удовлетворение.
Пострадавший подумал – и предпочел извиниться. Но все равно отношение к нему на станции было такое, что он рад был скорое ее покинуть.
Кают-компания гудит, за каждым столом – свое.
– А у нас на СП… – вспоминает один.
– Официант! Дюжину пива и воблу! – под общий смех требует другой.
