«Неужели нам предстоит лететь на этом великолепии»? — было прямо-таки написано на их потрясённых лицах.
Дита снисходительно улыбнулась, спрятала насмешку в уголках губ. Она терпеливо выждала, когда стихнет рёв и осядет пыль, поднятая моторами яхты.
— Можете пройти внутрь, ознакомится с устройством корабля. — обратилась она к членам своего отряда. — Даю вам на это полчаса. Через сорок минут — общий сбор в кают-компании. После инструктажа начнёте погрузку воды, продовольствия, оружия, обмундирования и оборудования. Сегодняшнюю ночь вы проведёте уже в космосе.
Первый пилот — Демьян Паршин прибывает через час. Завтра, на орбите подберём шатл со штурманом и его помощником. Всё, можете идти!
Александр замешкался — он всё ещё испытывал затруднения при передвижении без костылей, отстал ото всех, бегом бросившихся к высокой лестнице, отделившееся от днища космического корабля.
Неожиданно Сашка почувствовал рядом какое-то движение. Он обернулся, увидел быстро удаляющуюся борцовскую спину Ивана Сущенко. Подлый «дед» явно куда-то спешил…
Заречнев подошёл ближе к космолёту, только сейчас обратил внимание, что на её борту начертано какое-то слово. Шрифт был незнакомым, он напоминал шумерскую клинопись — острые углы, резкое начертание букв (если это были, конечно, буквы). «Интересно, что означает эта надпись»? — думал землянин, преодолевая боль в ногах, забираясь вверх по сходням. — «Наверное, название яхты, или её заводской номер. Нужно будет спросить у Диты». Исследовать судно Сашка не стал.
«Будет ещё время, осмотрюсь»! — решил он, направляясь в сторону кают-компании. Все надписи, стрелки и указатели были выполнены на двух языках — русском и другом — точно таком же, какой был начертан на корпусе космолёта.
«Видимо, на элойском»! — сделал глубокомысленный вывод Сашка. Присмотревшись внимательнее, бывший гладиатор обнаружил, что все указатели содержат ещё какую-то информацию. В правом углу каждой таблички имелась — не то закорючка, не то — вензель. Внешне она очень напоминала клубок корней, основательно перепутавшихся между собой. Или — иероглиф, написанный арабской вязью. Рисунок «корней» на табличках был разный.
«Да! Теперь богомолы в нашей посудине точно не заблудятся»! — подумал Заречнев, направляясь по указателям. — «Наверняка эти «арабские иероглифы» — письменность сородичей Маши. Интересно, с каким скрежетом произносится вот эта хрень»? Сашка повеселел, на душе стало чуточку полегче.
«Ничего, где наша не пропадала! Домой я всё равно вернусь! Вот выполним задание Диты, а там… Можно будет и отпуск попросить. Для меня и для Ар'рахха. Чем чёрт не шутит? Вдруг — отпустит?! Как там Женька Дягилев говорил? Чтобы попасть домой, нужно хорошо служить?» — думал он, неспешно топая по коридору в сторону конференц-зала. «Вот и послужу. А там — видно будет. Не век же мне по вселенной скитаться. Должен же быть какой-то конец у этой прескверной истории с этим, как его, «реалом». И хорошо бы добраться до этого Сенатора, уточнить у гада, зачем он так нехорошо со мной обошёлся. А ещё — попросить его вернуть меня обратно. Вежливо так попросить. Для начала. А если не получится вежливо, тогда…»
26 декабря 2006 — 26 февраля 2007
г. Новосибирск
