Она меня помнит? Новогодний подарок не стер ей воспоминания о вчерашнем дне? Почему-то эта новость меня несказанно обрадовала.
– Куда ж деваться. Спасу, – проворчал я, ликуя в душе.
Но помочь девчонке оказалось не так уж и просто, как показалось мне на первый взгляд. Я подлетел под ветви, в которых застряла рыжая и, подставив руки, предложил:
– Прыгай!
– Ага, сейчас, аж три раза! Я застряла, разве не видно?
– Да как ты вообще там оказалась?!
– Будет тебе сказка на ночь, вытащи только сначала.
Я подлетел ближе и попытался потянуть ее за замерзшие ладошки.
– А-а-а! Руки оторвешь! – заголосила она.
– Ты чем там так крепко застряла?
– А сам не догадываешься? Разумеется, самым прекрасным местом!
– Правда? – не понял я иронии в ее голосе. – А что за место?
– Бедрами, умник! Я застряла бедрами между ветвей!
Я почувствовал, как жар опалил мои щеки. Ну, конечно, чем еще там можно зацепиться настолько крепко, чтобы не сорваться и не свалиться.
– Я понял, извини. Сейчас попробуем по-другому.
– Как? Если ты подтолкнешь меня… хм… сзади, то я упаду на землю и разобьюсь. А ждать с протянутыми руками, пока я сама навернусь, можно до самой весны. Глядишь скину килограммчик-другой, и пролечу. Если, конечно, к этому времени не замерзну.
– Нет. Я просто поговорю с деревом.
– Поговоришь? С деревом?
– Ответную сказку на ночь обещаю после спасательной операции, – вернул я ей шутку.
– Ну давай, – неуверенно согласилась она.
– Готова?
– К чему?
– Падать. Когда дерево подвинет ветви, ты упадешь ко мне в руки. Не кричи только слишком сильно, хорошо?
– Ты точно меня поймаешь?
– Точно. Не сомневайся, у меня же крылья.
– Крылья – это не дополнительные руки. И даже не щупальца, которыми можно хватать все, что угодно. Возможно, крылья меня и удовлетворили бы, будь они мои. А так…
– Я поймаю. Просто верь мне. Хорошо?
– Ага. Что мне еще остается?
– Чудовище! Ты меня совсем не подбадриваешь! А ведь именно от меня зависит твоя целость и сохранность.
– Вот именно, моя жизнь в твоих руках. Это ты должен меня подбадривать! Представь только, как мне страшно. Хрупкая новогодняя фея ловит на ручки тяжеленную гномку! Ужас! Да подобными историями можно детей пугать. Гномка в лепешку, а от бедной феечки и того не останется, в лучшем случае мокрая лужица! А-а-а!
– Слушай, рыжая, угомонись. Мы, кажется, с тобой определились уже, что я мужчина, и совсем не хрупкий. А ты не особо тянешь на полноценную гномку, как бы ни гордилась собственными корнями. Махонькая и, уверен, легкая.
– Мечтай. А главное, не вырони, когда поймаешь столько счастья!
– Смею напомнить, ты сама меня позвала на помощь.
– Я надеялась, что ты волшебным образом меня вернешь… хоть куда-нибудь вернешь.
– Я не волшебник.
– Ты – новогодняя фея. Ну, или фей. В общем символ Новогодних чудес.
– Вот именно, что символ. Я не всемогущ.
– Слушай, у меня же есть еще одна попытка сделать свой день незабываемым и счастливым!
– Хочешь до полуночи повисеть тут?
– Не очень.
– Тогда дай мне сосредоточиться.
– Да пожалуйста! – фыркнула эта невыносимая заноза. А почувствовав под собой пустоту, после того как я велел ветвям расступиться, заверещала на всю округу: – А-а-а!
– Тише ты! Я же оглохну!
– Держи меня!
– Я давно тебя держу, практически с того момента, как ты стала свободна. Сразу схватил. Ты даже провалиться толком не успела.
– Все равно держи, – рыжая уткнулась мне в плечо и мелко затряслась.
– Ты плачешь?
– Нет! Гномки не плачут!
– Конопушка, ты только на половину гномка, сама же говорила.
– Все равно не плачут, у-у-у… – Она все-таки разрыдалась.
– Ты боишься высоты?
– Нет. Просто боялась упасть.
– А теперь?
Она подняла голову и огляделась. Я держал ее на руках, крепко прижимая к себе. Крылья за моей спиной трепыхались, легко поддерживая нас обоих в воздухе. Мы медленно опускались на заснеженную землю.
– Нет, – наконец, призналась она. – С тобой не страшно.
Почувствовав под ногами твердь, я отпустил девчонку, только сейчас заметив, что она в одном платьице.
– Надень, – я снял с себя теплую куртку. Я-то точно не замерзну с фейской магией. – Как домой собираешься возвращаться? Я так понимаю, и балконная, и входная дверь закрыты?
– Правильно понимаешь, – вздохнула рыжая, заворачиваясь в мою куртку с головой.
– И?
– Что, «и»? Не знаю я, не знаю! – Похоже она была в отчаянье. Глаза полные слез поднялись на меня. – А ты не можешь с дверью договориться, а? Ну, так же, как с ветвями, ведь, это одно и то же дерево.
– Замки – это метал, а не дерево, – поправил я ее. – В деле взлома я не помощник.
– Жаль. Но должен же быть какой-то выход!
– Забрать сумочку с ключами там, где оставила.
– Ни за что! Почему, ты думаешь, я полезла по ветвям?
– Тебе угрожала опасность?
– Нет, просто… В общем, забудь. Не вернусь я за ключами.
– Хорошо. У кого есть дубликат? У арендодателя?
– У консьержки.
– Так это же замечательно!
– Вовсе нет. Ты не знаешь эту мом.
– Это неважно! Уж кому-кому, а мне ни одна мом не откажет! – заявил я. Вышло, признаюсь, несколько самоуверенно и чванливо. К тому же двусмысленно. Девчонка фыркнула и отвернулась.
