- Шосер Шутник заменит Солта на посту ночного лорда припортового района, - громко объявил Крат. - Самый трудный район, трущобы, от Мельда Легкого перейдут к Дорну Рваному. Ремесленные кварталы от Робера Стальная Голова перейдут к Лину Богатырю. Снак Ладья передает по наследству богатый квартал Грану Игроку. Я сказал.
Четверо юношей хмуро кивнули и вышли. Шос напоследок взглянул на своего отца, сплюнул на пол и показал неприличный жест.
Крат вздохнул и продолжил.
- По традиции стаи новый вожак решает, остаться ли старым волкам приглядывать за щенками. И я решил.
Он провел ребром ладони по шее. Раздалось три чавкающих звука.
- Всем выйти, - приказал он. После вытянул руку вперед, указательным пальцем начертил несколько зеленых линий в воздухе и коротко выдохнул: - Эльс.
Пол в комнате вспыхнул синим пламенем, охватывая бездыханные тела.
- Пойдем, хозяин, - позвал Кубо из коридора. - Сейчас стража прибежит.
Крат кинул прощальный взгляд на начинающийся пожар, кивнул и вышел.
***
Воров, разбойников и душегубов не хоронили на кладбище. Казненных на площади закапывали за городской стеной, неопознанных или беспризорных сжигали там же. Как говорили священники, 'дух нечестивца не должен стращать мирных жителей, но даже у него должен быть шанс защитить город от злых сил. Так ему будет дана возможность искупления грехов и в посмертии своем'.
Старого Крата хоронили иначе. Поздно вечером подкупленная стража выпустила из городских ворот обоз и нескольких всадников. Все одеты в черное, даже лошади были вороной масти. Отъехав от посторонних глаз в сторону гор, группа остановилась. Распрягли обоз, лошадь освободили от седла и узды, легонько хлестнули по крупу, и кто-то даже помахал ей вослед.
С обоза сняли ткань, выпустив в ночное небо сотню летучих мышей, с писком разлетевшихся кто в лес, кто к скалам. Молодой Крат подошел к повозке, на которой лежал глухой деревянный гроб. Вытащил длинный нож, порезал себе ладонь, размазал кровь по лезвию и воткнул рядом с гробом. Остальные по очереди повторили его действия, встав вокруг телеги. Помолчали несколько минут, после Крат на-Вейс заговорил:
- Прощай, отец. Провожаем тебя в небесный путь. Кто бы и что бы тебя там ни ждало, пусть твое посмертие будет спокойным. Встреть там всех, кого при жизни потерял. Смотри вниз на нас, радуйся, помогай, скорби. Пусть там у тебя будет все, чего не было здесь. Когти волков твоей стаи провожают вожака. Власть твоя принята, и дело будет продолжено. Я сказал. Эльс.
Колеса телеги вспыхнули, пламя очень быстро охватило весь обоз. Люди неторопливо отошли назад, не сводя взгляда с погребального костра.
- Хозяин, - сказала самая большая фигура. - Теперь ты вожак.
- Да, Кубо. Теперь я глава ночного города. Двадцать первый в роду. Подведи мне коня, мы возвращаемся.
***
- А тут красиво, - констатировал Гарут, когда мы взобрались на высокий холм. Вокруг были сплошь леса, изредка нарушаемые еле заметными крышами домов. Охотники, бортники, лесорубы, рыбаки, травники. Ну и монахи. Не только монастырские, но и вполне обычные священники. 'Лесная братия' - так называли монахи своих братьев, служащих в скромных церквушках мастеровых поселков, и их прихожан. К слову следует сказать, нуждались в таких поселках, в основном, женского внимания, а вовсе не помощи Господа, но полезность высокой колокольни с набатом признавалась всеми единогласно. Как и неизменной винокурни для приготовления ягодного бренди. Показательно, что никто из монахов ни разу не попенял тем, кто не ходит исправно к молитве - только низвергнутые демоны требуют ежедневных камланий, Создатель же видит души насквозь и принимает всех такими, какими и являются простые люди.
Ночь прошла спокойно. К счастью, после гомлина ни один лесной обитатель крупнее зайца, нам не встретился. Но именно заяц и попался, вследствие чего и был наказан торжественным съедением в зажаренном виде. Надо сказать, в дичи мой спутник разбирался как никто - чуть ли не по запаху нашел поляну с заячьей капустой, сиречь кислицею, устроил пару силков из нескольких ивовых прутьев, терпеливо дождался. Когда ушастый обитатель чащи пришел на свой ужин, он был неприятно удивлен, как быстро его ужин перетек в наш. Рыбно-яблочная диета вырабатывала у меня и братьев потребительскую ненависть ко всему бегающему в лесах, так что Гарут даже немного поворчал, глядя, как я с жадностью приговариваю свою порцию. Дескать, не пойми кому эти монахи поклоняются, не стать бы следующей жертвой самому. Также, великий смертоубийца отыскал в лесу большие мясистые листья неизвестного мне растения, скрутил их, выжал солоноватый сок и смазал этим соком тушку зайца перед тем, как насадить на вертел. Воистину, тризна по зайцу удалась.
Глаза слипались сами собой, но я нашел в себе силы помолиться на ночь, испросив у Венца благословения и сил в дороге. Нехотя предложил спутнику дежурить первым, на что тот провел ладонью полукруг и сказал 'сун', после чего вокруг нас и костра очертилась мерцающая окружность.
- Сигнальный контур? - спросил я.
