Сегодня мой наниматель разорвал наш договор. Он позвонил рано утром. Голос его был непривычно легким, почти радостным. Сказал, что "дело закрыто", что "все выяснилось" и мои услуги больше не требуются. Никаких подробностей. Он не звучал как человек, потерявший сына и нашедший ответы. Он звучал как человек, который внезапно обрел что-то ценное. Он был слишком радостным, слишком довольным для этой ситуации. Не просто облегченным от того, что дело закрыто, а именно искренне счастливым, будто груз свалился с плеч, но не груз горя, а груз... опасности? Он даже не ознакомился с пусть и плохими, но результатами проделанной мной работы, с первыми крохами информации, которые мне удалось собрать. Будто ему стало совершенно неинтересно.
Я не знаю, что именно произошло за эти несколько дней, но что-то в его поведении было глубоко неправильным, пугающим. И я не намерен оставлять это дело. Не сейчас. Не когда у меня только начали появляться первые, хрупкие зацепки, связывающие смерть его сына со всеми этими мировыми странностями, с культистами, с "Затмением", с пробуждающимся кошмаром. Это стало чем-то большим, чем просто расследование убийства. Это стало поиском истины в мире, который рушится.
Я не думал, что этот дневник сохранился. Все, что я записывал тогда, в те дни, когда мир начал меняться – все эти наблюдения, попытки найти логику в нарастающем безумии, связать разрозненные факты воедино. Эти записи слишком опасны. Они содержат правду о начале конца. Но даже мой дневник... Его тоже нужно уничтожить. Правда слишком опасна. И кто знает, сколько еще таких "опасных" документов, свидетельств былой реальности, мне предстоит найти и стереть из истории этой ночью в этом пыльном бункере. Работа только начинается. И, клянусь, я должен ее завершить, пока правда не просочилась наружу и не разрушила то немногое, что мы успели построить на руинах.
Начало двадцать первого века должно было стать веком технологий, глобализации и стабильного прогресса. Но оно обернулось преддверием совершенно иной эры. В тот год случилось немыслимое, беспрецедентное явление, заставившее научный мир рухнуть, а религию – либо обрести второе дыхание, либо полностью переродиться. В течение семи долгих, тревожных дней на всей планете Земля не умерло и не родилось ни одного человека. Нигде. Ни одного бьющегося сердца не остановилось от старости или болезни, ни одного нового крика младенца не раздалось в родильных домах. Мир замер в жуткой, противоестественной стазисе жизни и смерти.
Эта "Семидневка" парализовала мир. Сначала была путаница: сбои в статистике, ошибки оборудования. Потом – нарастающая тревога, когда врачи, ученые, демографы осознали, что происходит что-то фундаментально неверное. Паника охватила города. Репортажи сменялись молитвами, научные конференции – стихийными сборищами проповедников, обещающих конец света или новое пришествие. Но ничего не происходило. Просто... ничего. Жизнь продолжалась, но без своего естественного финала и начала. Смертельные болезни будто отступили, аварии заканчивались лишь ранениями, роды останавливались на полпути. Семь дней абсолютной, жуткой тишины от колыбели и могилы.
На седьмой день, который впоследствии получил название "День Пробуждения", напряжение достигло предела. Утром этого дня, в один и тот же миг для всей планеты, вне зависимости от часового пояса, небосвод потемнел. Солнце – наш вечный ориентир, наш источник жизни – исчезло. Не закатилось, не скрылось за тучами, а именно исчезло, словно стертое ластиком с небесной сини. Всего на мгновение, которое показалось вечностью. Воздух загустел, замер, наполнился странным, звенящим безмолвием, будто мир затаил дыхание. А затем оно вернулось. Солнце вновь осветило небосвод, но свет его казался... иным. Холоднее, резче, будто чужим. И когда оно вновь заняло свое привычное место, мир изменился навсегда.
В этот краткий миг космического сдвига Создатель, отец нашего мира, архитектор реальности, ушел. Его место, его необъятную силу и ответственность, заняли тринадцать новых сущностей. Тринадцать новых богов. Выбранных Им. И я... Я – Максимилиан Фейн – один из этих "счастливчиков".