Я сидела в этой темнице, наверное, целую вечность. Время здесь перестало существовать. Оно растянулось, сжалось, перестало иметь значение. За это долгое время, здесь успели побывать сотни пленных, мимо меня, по ковру из костей, на суд к Нему проходили тысячи. Те, кого я не видела – миллионы. На лице каждого были написаны непонимание и ожидание своей судьбы. Никто из них не хотел оставаться здесь. Все просили дать им шанс, простить грехи. А возможно, и заключить сделку с Безумным Богом. Лишь несколько моментов я помню на своей памяти, когда паре счастливчиков удалось «договориться» с Ним. О, это сверкающее всеми цветами выражение счастья на их лице, когда их "отпускали" или даровали новую форму страдания. И Он должен был потирать руки, сверлить своих жертв оценивающим взглядом, предвкушая вкус их душ, их страдания. Но ничего этого я не видела, когда наблюдала из своей клетки.
Сквозь железные прутья, которые я не чувствовала, я могла наблюдать за всем, что происходило в том зале, где мы впервые встретились с Ним. Так же спокойно, Он мог видеть и меня. Часто наши взгляды пересекались. С одним лишь отличием: я старалась как можно быстрее переключить внимание на что-нибудь другое. Пусть это и будет рассматривание земли, на которой я проводила большую (точнее, всю) часть своего времени, или костей в стенах. А Он буравил меня взглядом до тех пор, пока Его внимание не захватывал другой объект, слезно молящий о прощении. Так и тянулось время. Бесконечно. Растянуто. Скучно. Всё стало ужасным колесом. Который прокручивал раз за разом картинки, стоящие перед моими глазами. Чужие страдания. Чужая боль.
Мне стало казаться, что я схожу с ума. Если я вообще могу что-то сделать в этом состоянии. Я так давно перестала что-либо чувствовать, ощущать, что в самый раз следует подумать о наличии моего сознания, как такового. Иногда украдкой, пока Он не кидал свои ленивые взгляды в мою сторону, я пыталась проткнуть руку отвалившимся железным крючком, соединяющим петли на решетке. Всё бесполезно. Он проходил сквозь тело. А мои ощущения так и не пробуждались.
Всё сильнее стала давить гнетущая тишина, пока зал пустовал. Пока Он развлекался с другими грешниками в своей обители. О, Господи! Неужели я ревную Его к пыткам над другими? Я окончательно бредила. Истерический смех заполнил пустующее помещение. Просто смеющаяся дымка. Никогда не станет обитателем зала. Я ни с кем не разговаривала. Когда однажды, давно, я спросила у Него, не слишком ли эта тяжелейшая работа с "отходами" жизни Его утомляет, то получила чёрное от злости лицо, молчание и одиночество до следующей церемонии с этими самыми "отбросами", которое почему-то затянулось надолго.
Я хотела подержаться за прутья – не могла. Я хотела выбраться из этой тюрьмы – не могла. Я хотела услышать хоть что-то кроме своих мыслей – не могла. Я хотела исчезнуть – не могла. Хотела, чтобы Он бросил меня к своим демонам, иль в реку – не могла. Я была лишена всего. Даже выбора.
И однажды я захотела чувствовать. Не важно, что. Не важно, от кого. Боль. Страх. Радость. Грусть. Всё равно. Я просто хочу быть. Хочу чувствовать, чтобы знать, что я существую. Пусть и Его игрушкой. Пусть и пищей для Его тварей. Не важно. Но сказать это... значит признать свое поражение. Значит дать Ему насладиться моим проигрышем. Его властью. Не могу. И я сидела с этими мыслями, которые разрывали меня. А заодно и я разрывалась вместе с ними: признать поражение и, возможно, вернуться к мучениям, или остаться здесь, в этой клетке, ждать неизвестно сколько, растворяясь в ничто.
Я стала видеть Его чаще. Будто Он знал. Будто чувствовал. Знал, что я на грани. Чтобы упасть в пропасть повиновения. Он что-то долго искал в моем лице, в моей невидимой сущности. И, не найдя этого, уходил прочь. Хотелось взвыть волком. Но и тут я ничего не могла. Отвернувшись от Его трона, я приказала себе буравить взглядом противоположную стену. И никогда больше не смотреть на Него. На свободных духов, проходящих мимо. Как бы смешно это ни звучало.
В один из тех дней, когда я лежала и изучала камни и кости в стене, причудливыми узорами въевшимися в породу за столько веков, я услышала тихий шелест возле клетки. Моя почти невидимая рука прекратила водить по камню и замерла. Словно остановили время. Это Он. Я знаю. Я... могла бы сказать, что чувствую Его присутствие, но нет. Я просто знаю. Рука сжалась в кулак и беззвучно опустилась вниз. Я медленно закрыла глаза. И открыла снова. Если бы я чувствовала, то моя спина вся горела от Его взгляда. Я выдохнула несуществующий воздух из лёгких. Села. И повернула голову. К той стороне, на которую зареклась не смотреть. Странное чувство чего-то забытого и вновь приобретённого пролетело, едва коснувшись меня. Его лицо. Его насмешливый взгляд куда-то пропал. В глазах я видела нерешимость. Непонимание. Его руки опирались о железные прутья моей клетки. Всем своим видом Он показывал, кто здесь царь. Кто владеет этим местом. Но Он не знал, что я отвечу. Не знал, что скажу.