Я потянулась пальцами к ошейнику, в надежде ослабить железный обруч, хотя знала, что это бесполезно. Мои руки, которые, казалось, были полупрозрачными мгновение назад, теперь ощущались твёрдыми, реальными. Но только для меня. Стоило мне прикоснуться к металлу, Он щелкнул пальцами. Мои руки с хлопком, который я тоже услышала, опустились по швам. Зафиксированы. Перед моим носом в разные стороны ходил Его синеватый, тонкий указательный палец, давая мне понять, что любые мои попытки сопротивления, любые действия будут тут же пресечены. Я молча приняла поражение. Приняла свою беспомощность. И продолжала задыхаться, глядя в Его глаза, горящие алым пламенем. Так вот, что значит быть "игрушкой". Беспомощной. Полностью зависимой.
Едва совершая движение головой, я дала свой неизменный, молчаливый ответ. Нет. Я не передумала. Не сдамся.
Довольно хмыкнул. Его глаза вспыхнули ярче. Будто ждал именно этого вопроса.
Его большой палец руки переместился с шеи на мои губы. Проведя по ним своими ногтями, Он надавил. Боль пронзила губы. Кровь выступила. Он заставил их кровоточить. Наклонившись ближе к моему лицу, настолько близко, что я кожей ощущала жар от Него всего, исходящий несмотря на общий холод этого места, Он провел языком по линии моих губ, собирая кровь.
Моя обвисшая голова в привычном движении моталась из стороны в сторону. Кровь с губ от давления сочилась сильнее, стекая по подбородку и капая на платье, которое тоже стало реальным. Я совершенно потерялась в пространстве. В своём теле. В этом месте. Но мне показалось, что Он облегчённо, удовлетворённо вздохнул после моего немого ответа.
Услышав шорохи от Его балахона, я вся сжалась, готовясь к худшему. К тому, что мне придётся ощутить. Но Он прошёл мимо, едва касаясь пальцами моего опущенного лица. Хорошо, что его не было видно. Иначе Кто-то знатно посмеялся бы от моего удивлённого выражения.
Издевается. Прощупывает почву. Но я не сдамся. Не сейчас. Не здесь.
Я не чувствовала рук, они горели огнём боли. Всё меньше ощущала ноги. Совсем обессилела. Не знаю, сколько я так провисела, борясь с желанием упасть в обморок. А может, это и произошло. Ведь я совершенно не слышала, как Он вернулся.
Холодное прикосновение пальцев к подбородку вернуло меня в реальный мир. Голова медленно поднялась. Я увидела перед собой уже успевшее надоесть лицо Бога. Алые глаза смотрели с ожиданием.
Вторя манере голоса, или просто повинуясь инстинкту, я опустила взгляд вниз. Увидела кувшин. Сделанный из тёмного металла. Скорее всего, наполненный водой. Легкий мираж влаги проснулся в пересохшей глотке. Я сглотнула невидимую слюну. И уставилась на него бешено. Словно это единственная вещь, которая меня сейчас интересовала. Так и было. Напрочь забыв о боли, о ранах, о Его издевательствах, я перевела взгляд с кувшина на Него. И как подобает цепному псу, стала молить о глотке воды. Мой голос, хриплый, сломанный, был едва слышен.
«Сволочь», – пронеслось у меня в мыслях.
Наградил оплеухой. Не физической. Энергетической. Удар, от которого голова зазвенела. Так мне и надо. Следует следить за мыслями, пока Он рядом.
Уже не в первый раз поднимаю на него молящие глаза. Могу поклясться всеми богами, что ему это чертовски нравится. Словно Он ждал этой немой просьбы. Это горящее желание в моем взгляде. Вылитая, как помои, выплеснутая в лицо, издевательские капли – я ждала всего этого. И сильно удивилась, когда все те же холодные пальцы вновь коснулись подбородка, слегка поднимая его. Позволяя столь желанной жидкости влиться в рот прохладной струйкой. Я жадно глотала, боясь вот-вот потерять этот источник жизни, как мне казалось в тот момент. Если бы Он принёс сто таких кувшинов, я бы осушила каждый. Не оставляя ни единой капли на дне.
Этот вопрос обескуражил меня. Ни тебе ни унижений? Ни разбитой в кровь губы? Ни оплеухи?
Он хищно улыбнулся. Не оборачиваясь. И, щелкая пальцами добавил:
В следующий миг... Я снова ощутила одно большое... ничего. Жажда ушла. Голод ушёл. Боль ушла. Страх ушёл. Ничего. Он больше не будет меня мучить. Я облегчённо вздохнула. Покой? Нет. Ужас. Пустота.
Особо не церемонясь, меня довольно жестко кинули обратно в помещение с решеткой. Упав на колени, я ничего не почувствовала. Ни боли. Ни удара. Ни холода пола. Оно и к лучшему. Я снова стала бестелесна. Некоторое мгновение назад, когда я находилась под охотничьим взором самого Ктулху, когда чувствовала боль, страх, ярость, я была... жива. Наверное, несказанно счастлива такому подарку судьбы. Тогда почему сейчас ко мне закрадывается смутные ощущения потери и... разочарования? Я предпочла боль. А получила... это.