Не понимая ничего, от заполняющей меня боли, я бездумно кивала головой на Его реплики.
Сначала белое, а потом черное, черное, черное. Ты так гнила.
Снова кивок. Слова проникали в разум сквозь пелену боли.
Ты хочешь обратно? Наверх? В мир живых?
Я мотаю головой. Нет. Не хочу. Не знаю почему. Бессознательно? Инстинкт самосохранения? Или понимание, что там, в мире живых, меня ждало только это?
Нет? – удивлен? И почему я думаю об этом? Почему пытаюсь понять эмоции этого существа?
Я быстрее мотаю головой, подтверждая свой недавний выбор. Отказываюсь от спасения.
Я могу терзать твою душу раз за разом, прокручивая худшие ощущения твоей жизни. Боль, страх, отчаяние. Каждый час, каждую минуту, каждую секунду ты не будешь чувствовать ничего, кроме боли. Боль будет сковывать мысли, желания - всё. Твое существование – одна длинная, тянущаяся боль. Все еще не хочешь обратно? Не хочешь прекратить?
Я серьёзно решила поиграть с Богом боли и безумия? С Ктулху? Я? Весьма мудро. Мой внутренний циник усмехнулся. Я снова мотаю головой.
А хочу ли я обратно, на самом деле? Дело лишь в игре? Он злился? Или мне так казалось? Но я слышала, как клацают острые клыки в Его рту. Как сильнее проступают вены на Его синеватой руке. Откуда у этого существа вены? Он ведь Бог. Он бессмертен.
Ты, действительно, хочешь думать о такой чепухе, о венах, пока я тебя убиваю? – Его голос прозвучал прямо в голове, Он услышал мои мысли.
Откуда-то появились силы посмотреть на Него снова. И силы на голос кто-то даровал:
Откуда ты..., – горько ухмыляюсь, чувствуя иронию. – ах, ну да, ты же Бог.
Почти как оскорбление. – Он вынимает свои чудовищные когти из моей плоти. Рука в крови, которая быстро куда-то исчезает, словно её впитывает воздух. Оставляя кожу идеально чистой. Рана на животе, к слову, тоже срастается за мгновение. Отголоски боли где-то на задворках памяти. Моё тело здесь – это лишь проекция?
Ты не хочешь наверх, – Он потянул меня за руку, легко подняв. Повернул вокруг оси, как бы осматривая с разных сторон. – не хочешь боли. Что же мне с тобой сделать?
Ещё, будучи живой, я поняла одно – лучший ответ на угрозу или непонимание – это молчание. Не давать информации. Не давать реакции. Я мирно ждала своей несчастливой участи в загробном мире. Я не хотела никуда. Я как бревно, плывущее по течению: куда поток – туда и я. Наверное, тот мужик, которому я должна была денег, правильно поступил с моей жизнью, оборвав её самым простым способом.
Ты будешь служить мне.
Работа палачом? Слышала я истории о душах, которые извратило это чудовище, превратив их в своих рабов-мучителей. – Пронеслось у меня в мыслях.
Он ухмыльнулся. Опять.
Нет. Этим занимаются другие. Более... простые. Ты будешь моим шедевром. Моим произведением искусства.
Не поняв смысл сказанного, я продолжала что-то высматривать в Его пылающих красных глазах, пытаясь найти ключ к пониманию.
Я вижу, ты не поняла, – Он притянул худую руку к моему бедру, обвив его с ужасающей силой. Его пальцы сомкнулись, причиняя боль, которая не заживала мгновенно. – Ты будешь МОЕЙ. Во всех смыслах этого слова. Я буду развлекаться с твоей душой. С твоим телом, которое я создам для тебя здесь. Пока мне не надоест. Пока я не изменю. Не извращу тебя. Всю твою суть. Достаточно.
Медленно, но красочно до меня начал доходить смысл сказанного. Глаза полезли на лоб, а рука пыталась нащупать длинные, холодные пальцы, чтобы оторвать их от тела. Не может быть. Он же Бог. Пусть и официально мёртвый. Но Бог. Зачем ему плотские утехи смертных? Зачем ему это? Наверное, в моих глазах читался ужас, отчаяние, непонимание. Потому что Его реакция была, как у довольного торговца, выгодно загнавшего лошадь по удвоенной цене.
Я не…, – я не успела сказать и слова, как всё вокруг изменилось. Его рука исчезла. Я не упала. Меня не швырнули. Я просто оказалась в другом месте. В каком-то решётчатом помещении. Довольно узком. Серые стены. Пол. Потолок. Всё из одного материала, который казался одновременно твёрдым и живым.
Я давно хотел себе... такую. – Его голос прозвучал откуда-то издалека. – Обживайся.
За доли секунд в моих мыслях промчалась вся жизнь. С самого начала. Начиная от нечленораздельной речи в колыбели. Заканчивая рваной раной на животе в тёмном переулке. Осознание будущего. Ужаса, который меня ждал. Накрыло слишком красочно. Крик отчаяния и загнанного в угол животного вырвался из моей груди. Крик, который, я знала, никто не слышал. Или не слушал.