После того, как военный совет был огорошен предложением задействовать в отражении вражеской агрессии существо, которое правит Серебряной Долиной, моя работа буквально встала. Благодаря введению конвейерного метода с производством нужных деталей у плотников и начинающих военных инженеров больших проблем не возникало. Имея перед глазами лекало и раз за разом отрабатывая одну и ту же схему действий, любое разумное существо, у которого руки растут не из задницы, в состоянии было изготовить требуемую конструкцию. А дальше набор готовых конструкций просто собирали воедино, получая скверного качества, но все же таки рабочую швырялку. Причем по цене средней паршивости телеги ну или совсем чуть-чуть больше. Однако с тем, чтобы увеличить дальность поражения примитивных орудий или хотя бы повысить их точность, раз за разом выходил полный затык. Доведение до ума конструкции катапульт-требушетов и раньше-то было не самым легким процессом. А теперь всю его тяжесть и вовсе пришлось нести на себе местным плотникам, поскольку я им почти ничем помочь не мог. Измерительные инструменты буквально валились из рук, в чертежи то и дело закрадывались грубейшие ошибки, а голова вместо математических расчетов была занята размышлениями о том, насколько точно древние легенды и народные предания гоблинов соответствуют действительности. И поскольку утихомирить этот зуд на краю сознания никак не получалось, пришлось плюнуть на все и обратиться к специалисту по поискам информации в рассыпающихся от ветхости свитках. А ради его заинтересованности в процессе преподнести монаху взятку, благо несмотря на тяжелое положение в городе театр теней продолжал исправно приносить хоть небольшую, но все-таки прибыль, с запасом перекрывающую имеющиеся повседневные потребности. Деньги же тратить мне все равно пока было особо и некуда. Пить не люблю, к игре в кости равнодушен, пускать пыль в глаза окружающим и отбрасывать туда же солнечные зайчики, увешавшись блестящими цацками, считаю верхом идиотизма.
— Сложно сказать, когда именно было замечено, что годы-то идут, а вот стражи Серебряной Долины по большей части остаются все такими же. В первые годы после Чумы люди не очень много времени уделяли хроникам... Или пристальному разглядыванию чужих лиц… Однако, кое-какие записи все же делались... Так, вот оно! — Брат Фабинарий может, не обладал энциклопедическими познаниями, но, по крайней мере, хотя бы смутно помнил, чего в каком свитке записано и где оно лежит. Я, в принципе, мог научить его делать нормальные каталоги, но предпочел ограничиться маленьким мешочком серебряных монеток. Лучше мы с Синицыным используем сей козырь для другого раза. В конце концов, чем больше храм, тем больше в нем должно храниться религиозной литературы и прочих текстов, и тем сильнее к нам начнут испытывать благодарность за наведение строгого порядка среди источников бесценной информации и бесполезной макулатуры. — В год восемьдесят седьмой от пришествия мора на Медные острова старшим над вратами Серебрянной Долины стал Ават Колючий, сменивший Рота Трехпалого и называющий себя Оком Великого.
— Сложно сказать, какие там у них там, в долине, в те времена творились подковерные игры с внутренней иерархией. Однако не думаю, что на пост главного по сношениям с внешним миром могли поставить кого-нибудь неважного и без достаточно опыта, — прокомментировал высказывание библиотекаря увязавшийся следом за мной Сергей, которого тоже мучило любопытство. — Думаю, этому типу было минимум лет тридцать, а скорее всего даже больше.
— Вероятно, — согласился с ним монашек, оставляя в покое первый пергамент и начиная шарить по стеллажам. — Так, где же это... Ну помню же, что тут они всегда лежали! А, вот! Песни о битвах магов величайших за авторством князя-барда Айхока Сладкоголосого! Ну, честно говоря, как князь он был куда лучше, чем как бард, а успехов по части правления за ним особо не числилось. Однако вот тут у него поэма про его дальнего родича, Айтара Огненсного, написана в размере пять-семь-четыре... — Фабинарий глубоко вздохнул, явно готовясь не просто зачитать нам текст, а исполнить его на подобающий манер.
— Может, не надо? — Осторожно предложил я, поскольку вокальные данные смотрителя местной библиотеки явно оставляли желать лучшего. — Мы и так готовы поверить, что этот древний бард был не особо хорошим бардом? Нам бы суть той песни, да и все.