Прежде я не замечал за Борексом особого религиозного рвения. Однако сейчас он трижды коснулся лба сжатым кулаком, явно бормоча при этом какую-то молитву. Да и остальные собравшиеся тоже начали дружно жестикулировать: одни чертили круг в воздухе перед собой, другие начали крутиться на месте, третьи пытались дернуть себя правой рукой за левое ухо. По всей видимости, отвращающие нечистую силу приемы у разных божественных сущностей довольно сильно различались…
— Насчет демона — это точно? — главнокомандующий ополчением стал одним из немногих, кто не поддался общему порыву. — Имперские маги, конечно, умели многое, не чета нынешним слабакам. Я охотно верю, что им было по силам развоплотить порождение Нижнего Мира… Или даже принудить его исполнить одно или три желания призвавшего. Но чтобы подобной сущностью кто-то владел на постоянной основе…
— В свитках упоминается, что поверили в это далеко не все и не сразу, — на удивление быстро и живо сообщил монашек, — ведь в те времена многие здешние нобили сами были лишь недавно переселились на Медные острова, да и связи с Ромом были куда как прочнее нынешних. Однако же скептиков было меньшинство. Те же, кто воочию наблюдал творимые при дворе наместника чудеса, сходились, что смертному колдуну, даже сильному, подобное не под силу.
— С другой стороны, — добавил настоятель храма Фины, — зная случившееся дальше, нельзя сказать, что наш достопочтенный генерал совсем не прав.
— Да-да, ваша святость… — монашек снова зашелестел свитками, — я как раз хотел найти нужное место и зачитать его...
— Лучше своими словами.
— Да, но… если совсем коротко… когда чума и разруха превратила бывших жителей империи в злобных дикарей, омерзительных видом и нравом…
— Повежливей, монашек, — буркнул одноногий генерал. — Времена были тяжелые, да и на рожу наши предки были не очень… но все-таки какие уж есть.
— А-а-а… я… не…
— Должно быть, брат Фабинарий несколько увлекся цитированием, — снова пришел на помощь монашку настоятель. — А в старых записях имперские хронисты любили высокий слог, как того требовала господствующая литературная традиция.
— Угу, нас тут скоро "литературная традиция" начнет всякими зазубренными штуками в пузо тыкать. Ладно, валяй дальше, как-там-тебя…
— Продолжайте, брат Фабинарий.
— В общем… — монашек замялся и, собравшись с силами, торопливо выпалил: — Когда чума скосила всех, включая наместника и его ближний круг, демон вырвался на свободу. А находился он тогда в только-только достроенной резиденции Юреналиев, построенной недалеко у входа в Серебрянную долину.
Это сообщение вызвало у собравшихся новую волну перешептываний и защитно-отвращающих жестов.
— В хрониках этот момент описан весьма скупо, — продолжил Фабинарий, дождавшись, пока собравшиеся закончат свои ритуальные танцы, — но можно предположить, что демон, хоть и сумел освободиться, заметно ослабел… Или часть сдерживающих заклятий продолжала действовать. В любом случае, он не стал подобно большинству своих собратьев устраивать вечную охоту за жизнями и душами, а обосновался в остатках дворца Юреналиев.
— В первые годы после мора было несколько попыток со стороны уцелевших легионеров добыть оставшиеся в том дворце регалии наместника и магические артефакты, — вновь подал голос жрец Фины, когда его подчиненный замолк, дабы перевести дух. — А также серебро, которое из-за начала чумы пару лет добывали, но из долины не вывозили.
— Успеха не добился никто, да и вообще назад вернуться смогли не многие. В основном те, кто бежал быстрее других. И именно от них остальные обитатели Медных Островов смогли узнать, что земли те стали прибежищем неописуемого ужаса... — Продолжил повествование малость осмелевший монашек. — Вернее, описуемого, но легко меняющего свои обличья. В хрониках внешний вид твари описан очень по-разному. Некоторые ипостаси были ненамного крупнее человека, некоторые могли растоптать мастодонта. Примерно три десятка лет мимо руин дворца в Серебряную Долину или из неё мог проскочить отважный одиночка или даже маленький отряд... Но потом тварь додумалась поработить остатки населения той местности. И заставила построить стену, перекрывающую путь к её логову. Что теперь творится внутри долины — неизвестно. Однако стража того рубежа бьет без жалости. А единственные, кто может получить серебро из той долины — это работорговцы, что приводят к воротам пленных невольниц. И тех берут не всех. И не всегда.
— Это конечно все очень интересно, — подал голос кто-то из богатых беженцев, явно считающий, что разговор об отражении имперской угрозы зашел куда-то не туда. — Но какое отношение та тварь имеет к нашим нынешним делам?
— Терпение! — Поднял руку жрец Фины. — То, что демон обычно сидит в своем логове отнюдь не значит, что он не вылезает оттуда вообще никогда.