— Науки без жертв не бывает! — строго произнёс я, ухитрившись, наконец, прихлопнуть очередного местного комара. — В том числе и человеческих. А благодаря моему измерителю жертва нашей жертвы, тьфу, ну в смысле, девушки будет не напрасной.
— Знаешь, Серега… — после долгой паузы произнес Блинов. — Раньше я как-то не замечал в тебе такой готовности приносить жертвы на алтарь… науки. Как-то ты здесь… очерствел, что ли…
— Что, серьезно? А готовность работать в заведении, где в столовке нормального стейка в глаза не видели, это что, по-твоему? Да я можно сказать, вызвался закрыть амбразуру, не щадя живота своего. И потом, это ты думаешь, что я черствый… это ты народ с биологического факультета не видел. Знаешь, какие там инструкции к лабораторным работам? 1. Взять мышь. 2. Подготовить мышь к опыту. 3. Полученную кашицу...
— Тьфу на тебя. Тридцать два.
— В смысле, это ты на меня тридцать два раза плюнул?
— В смысле, это твой гвоздик опять в кольцо попал.
— Хм.
Я внимательно изучил свое устройство. Затем снова посмотрел на пляшущих у костра гоблинов.
— Похоже, ты был прав, корреляция скорее обратная.
— Это если она вообще есть, — Анатолий запустил гвоздик в новый полёт. — А может, мы вообще встречей с этой чудо-юдо-рыбой всю свою неудачу на полгода вперед вычерпали. Мне лоцман говорил, они вообще твари океанские, в здешнее море редко заплывают, а уж чтобы так близко к берегу встретить… о таком даже старики не вспоминают.
Гвоздик раскачивался. Костер, в который щедро накидали дров, ярко полыхал, вытягивая языки пламени к черному небу. Гоблины плясали.
— Двадцать девять.
— О! Хоть какая-то тенденция.
— Рано радуешься, — одернул меня Блинов. — Что за график по двум точкам? Не забывай, у нас еще погрешность измерения плюс-минус лапоть.
— Так они уже почти все прыгают, — возразил я. — По идее, сейчас эффект должен быть максимальный… если он вообще заметен.
— Не скажи, — Блинов принялся что-то рисовать на песке, — возможно, время танца тоже имеет значение…
— А ты прослушал, что шаман говорил? Количество танцующих влияет на силу благословления, а время танца — на длительно действия заклинания. Вот, опять двадцать девять.
— Может, надо было другой индикатор брать? — предположил Блинов, глядя на раскачивающийся гвоздь. — Помню, Борекс как-то жаловался, что на сталь заклинания плохо ложатся. Кстати, возможная причина, почему местные в бронзовом веке застряли, хороший меч с десятком вплетенных заклинаний стальную палку может и перерубить.
— Так я наоборот, думал, меньше чувствительность, лучше показания. Нам же хоть грубая прикидка нужна…
— Двадцать восемь. Похоже, слишком грубая, — констатировал Анатолий. — Ну или КПД всего этой действа не выходит за рамки статистической погрешности.
Между тем, действие приближалось к своей кульминации. Барабанщики снова сменили ритм, «скрипки» взвыли особенно мерзко. Гоблины расступились, в образовавшийся коридор гордо вступил шаман в накидке из перьев и клыкастой деревянной маске. За ними вышагивали два помощника, один из которых нес на расшитом полотенце ритуальный нож, а второй….
— Слушай, я не могу на это смотреть… — произнес Блинов. — Слишком уж оно… натуралистично!
— Ну так не смотри…
Процессия два раза обошла вокруг костра и приблизилась к девушке, которая закатила глаза и, кажется, уже почти была готова потерять сознание. Барабаны и скрипки замолкли, шаман выкрикнул что-то… сверкнул нож, фонтаном брызнула кровь… однако здоровенный попугай, которого тащил второй помощник шамана, даже лишившись головы, умирать сразу не пожелал. Безголовая тушка забилась и захлопала крыльями так отчаянно, что гоблин упустил её из рук… и наблюдавший за действом Пушок одним ловким движением лапы заграбастал жертвенную птицу и сунул в пасть.
— Не-ет! — разнесся над джунглями отчаянный вопль. Гоблины испуганно шарахнулись в стороны, даже шаман отшатнулся назад и неловко плюхнулся на пятую точку. — Не надо! Пушок, не смей! Немедленно выплюнь эту пернатую гадость! О, боги, да развяжите меня поскорее…
Анатолий Блинов
— Вот тута шибко хорошее место, — решил один из наших провожатых, тыкая пальцем в поросшее буйной тропической растительностью возвышение. — В роще у подножия холма. Нам видать в стороны хорошо, нас не видать совсем.