— Какой толк нам от привычной цивилизации, если она осталась где-то в ином мире? — пожал плечами я, наблюдая за реакцией дикаря на картинку трупов, скидываемых в глубокую яму. Против моих ожиданий, он не выглядел возмущенным таким переводом продуктов… Хотя ведь люди, лежавшие столько времени на жаре, должны были к настоящему моменту основательно подгнить... — Да и списывать наше спасение на везение, позволившее оказаться во время катастрофы в нужном месте, я не хочу. Пусть лучше считает это божественным промыслом или какой-то магией, на которую были способны лишь мы вдвоем… Да и места тут маловато осталось.
Жестами и мимикой спросив разрешения, полугоблин затер часть моих художеств и изобразил, как к уцелевшему корпуса НИИ подходят животные, а потом их навьючивает тюками, вынесенными из здания.
— Ну уж нет! — фыркнул Сергей, тоже вооружаясь ножом, который он держал в левой руке, поскольку правая его пистолет так и не выпускала, а глаза старшего лаборанта чуть не разъехались в стороны как у хамелеона, ведь он пытался пристально следить за всеми аборигенами сразу. — Кукиш с маслом этим зеленокожим, а не наши запасы!
Нарисованное на земле здание украсилось обрамлением из пламени, а для доходчивости Сергей продемонстрировал гоблинам высокий язычок огня, якобы вырывающийся прямо из его сомкнутого кулака, но на самом деле созданный незаметно сунутой в руку зажигалкой, предназначенной для экстренного поджигания импровизированной бомбы. Полугоблин скорчил рожу коррумпированного политика, оскорбленного грязными инсинуациями в свой адрес, а после стер лишнее и добавил к картинке новые детали. Один из слонопотамов стоял отдельно от остального скота, и рядом с ними появились две фигурки, видимо символизирующие меня и Синицына. Во всяком случае, тычки пальцем сначала в них, потом в нас как-то иначе интерпретировать было сложно. На предложенное животное мы должны были загрузить все, что хотели, а аборигены забрали бы оставшееся. А после этого караван пойдет в город, откуда и появился облаченный в броню полугоблин. И там нас якобы ждут не дождутся бутылки, жареное мясо на косточке, стопки монет и женские сиськи, удавшиеся художнику особенно хорошо.
Сергей Синицын.
— Губа у товарища явно не дура, хоть и не такая отвислая, как у клыкастика! — прокомментировал я художественные потуги полугоблина. — То есть мы типа отберем себе самое ценное, он загрузит остальное барахло… а потом бац по кумполу.
— Бац он может и сейчас! — заметил Блинов, нервно глядя поверх голов переговорщиков на толпу гоблинов. Пока что те держались в сотне метров позади парламентеров, но их становилось все больше и постепенно неровный строй вытягивался в полукольцо. — Ты только ему это не рисуй, не надо таких идей подавать!
— И не собираюсь.
Торговаться методом художественного тыка было довольно сложно — мелькнула даже мысль сходить в корпус за маркером и пачкой листов для принтера. Но во-первых, неизвестно, как бы вторая договаривающая сторона расценила такой уход посреди переговоров, а во-вторых… как бы не оказалось, что эта бумага тут дороже золотых побрякушек.
Кое-как мне все же удалось изобразить горку ящиков рядом с "нашими" двумя фигурками, аналогичную по размерам горку рядом с фигуркой гоблина и затем для убедительности потыкал в пальцем в рисунок и собеседника. Тот вполне по-человечески — и ожидаемо — скривился и даже рисунок мумаков, обдирающих недостроенное здание, особой радости ему не добавил.
— У тебя в роду случайно евреев не было? — шепотом осведомился я. — Ну или там еще каких-нибудь семитов?
— Да вроде нет, — удивленно вскинулся Блинов, — разве что татары… а с чего такой вопрос?
— Просто у меня тоже "разве что татары", — вздохнул я, глядя как полугоблин вдохновенно, словно какой-нибудь импрессионист, выцарапывает в земле очередное эпическое полотно. — А этот тип, Борек, или как он там себя назвал? Так вот, судя по каравану, этот Борька — торгаш не из последних… и чует мое сердце, он-то нас как раз и будет раздевать до трусов.
Мои опасения оказались верными. На новом рисунке кучка перед торговцем превосходила высотой нашу раз, эдак, в пять, почти сравнявшись с холкой предназначенного нам транспортного средства.
— Толь, давай ты теперь порисуй, а то у меня рука уже затекла, — попросил я.
— А чего рисовать-то? Нашу кучу увеличивать или его уменьшать?
— Его, конечно! Где мы такую барахла наберем? Разве что всю мебель из корпуса вытащить, да и то — не факт, что хватит. Стирай обратно до размеров нашей… ну на четверть больше ящик там один лишний дорисуй. И вот еще что, — спохватившись добавил я, — нарисуй еще раз, что гоблины внутрь корпуса могут попасть только вместе с нами, а если без нас — то БУХ!
При виде нашего встречного предложения торговец картинно схватился за голову и что-то быстро залопотал. Зрелище настолько знакомое, что общий смысл был понятен даже без перевода: "Мамой кланус, без ножа режете, по миру пускаете, а у меня дома дети малые, голодные…"