Достать пистолет я смог и даже снял его с предохранителя, а вот навестись на маячащую впереди фигуру никак не получалось — рука дрожала, ствол выписывал восьмерки, а то и вовсе петли Мебиуса. К тому же, мое движение типа явно насторожило, и шарик стал увеличиваться в размерах еще быстрее.
Наконец, я сумел подловить момент, когда мушка в очередной раз наползла на темный контур впереди — и бахнул!
Анатолий Блинов.
Все произошло слишком быстро. Вот мы идем по улице, обсуждая планы на единственную более-менее доступную недвижимость в элитной части города. А вот я уже засыпаю на ходу, словно всю ночь писал диплом, поскольку сдача уже через неделю, а у меня там еще конь не валялся. Понять, что чего-то идет не так и сильно не так, конечно же, получилось. Противодействовать — нет. В резко приблизившуюся к лицу землю пришлось упереться обеими руками, чтобы не упасть, но потом где-то над ухом раздался грохот выстрела, а сразу вслед за ним вопль боли, ругательства и яркая вспышка, после которой лицо обдало жаром будто из раскаленной печки. Краем сознания констатировав, что внезапно появившейся дремоты не осталось ни в одном глазу, я прямо не вставая обратно на ноги так и прикипел взглядом к типу, который хлестал во все стороны кровью из пробитого плеча… а также чем-то вроде бьющего в одну сторону фонтана огненных искр, как от большого бенгальского огня. Этим пылающим хлыстом тип отгонял подальше одного из наших телохранителей-охранников, к которым мы с Сергеем за последние привыкли практически как с собственной тени. Полугоблин матерно поминал чьи-то усохшие гениталии и свободной рукой пытался загасить свою тлеющую одежду, однако наутек не бежал и во второй конечности крепко сжимал короткий бронзовый меч, которым явно порывался пырнуть пироманта. Второй же сопровождающий из числа аборигенов улегся прямо на булыжную мостовую и громко похрапывал, не обращая внимания на такие мелочи, как идущая рядом потасовка. Чуть дальше, метрах в пяти, у забора бурьян полыхал так задорно, словно туда кинули бутылочку с напалмом, не забыв и про тлеющий фитиль.
— Ух, бля... — Над ухом треснул еще один выстрел, а потом рядом со мною шлепнулся на землю Синицын, так и не выпустивший из руки пистолет. Судя по громкому храпу, уснул он возможно даже раньше, чем договорил свое ругательство. Хорошо еще, что в таком состоянии поразить Сереге одной из наших последних пуль удалось только воздух, а не себя или меня!
Отступившая было дремота навалилась с новой силой, однако на сей раз ей почему-то получилось противостоять. Глаза буквально сами собой закрывались, а мысли становились вялыми и медленными. Впрочем, для студентов, пускай уже и бывших, подобное состояние — как старый знакомый. Противный, занудный, но ничуть не мешающий хоть конспекты лекции писать, хоть делать вид будто занят делом на хозяйственных работах, хоть беседу поддерживать многозначительным хмыканьем, местами пытающимся перейти в похрапывание.
Пиромант продолжал истекать кровью и отмахиваться огнем от телохранителя. Случайные прохожие разбегались в разные стороны... и лишь один гоблин, одетый в светло-голубую тунику, обеими руками держался за какую-то блестящую и чуть светящуюся фиговину и пучил в нашем направлении свои желтые глазищи, не обращая внимания на то, что у него из носа довольно резво капает кровь, пятная одежду и мостовую. Очень, очень подозрительный гоблин… блин… как спать-то хочется…
С каждым мгновением сил оставалось все меньше, а забытье подступало все ближе. Я хотел было доползти до Синицына и забрать пистолет, но руки подвели, и голова все-таки шлепнулась на землю. Конечности словно налились свинцом и шевелились еле-еле! Черт! А ведь у меня даже и присмотренного еще в НИИ кухонного тесака с собой нет! Перестал его таскать, убаюканный кажущейся безопасностью города, в котором особых опасностей нет и всегда за тобой по пятам вооруженный охранник ходит! В карманах только кошель, пара вывалившихся из него монет, да сохраненные в порыве ностальгии ключи от дома с брелком-указкой, которой на досуге котов под двору гонял, да темными зимними вечерами замочную скважину в двери подсвечивал. Ирония судьбы — дешевая китайская игрушка сейчас оказалась единственным лазером, да и вообще работающим продуктом высоких технологий на всю планету. То есть, конечно, может из стационарного лабораторного оборудования тоже что-то сохранилось, но к тому моменту, как мы научимся обеспечивать подачу энергии нужных параметров, оно имеет все шансы рассыпаться от старости… до которой нам бы еще дожить. Блин, этот зеленый урод еще и мысли в голове путает…