— Тогда бы сюда приходило меньше народа, и уж точно зрители не стали бы пересматривать спектакли. — Тот факт, что купец все же смог оторваться от лицезрения премьеры ради беседы со мной, слегка ударил по самолюбию. Мне казалось, что собранная с бору по сосенке труппа должна давать достаточно завлекательные представления, чтобы аборигенов пробирало до печенок! Особенно когда я столько корпел над сюжетом и репликами персонажей, а потом добивался слаженной работы от марионеточников и говорунов, озвучивающих действия темных силуэтов! — С каждого сеанса мы с тобой получаем где-то по два серебряных чистой прибыли, а в день их может быть не меньше четырех. Разве плохо?
— Хорошо. Особенно если так будет всегда, — не стал спорить полугоблин. — Восемь серебряных каждый день — это мешочек полный золота в конце года. Но та же Самира берет десяток серебряных за ночь. И вряд ли последние лет пять она хоть раз ночевала в одиночестве.
— Бывают битвы, победить в которых невозможно по определению, — только и оставалось признать мне неконкурентоспособность аж целого театра по сравнению с одной единственной жрицей продажной любви. Впрочем, самой лучшей в городе. Причем жрицей в прямом смысле тоже, а не только переносном, как в покинутом нами мире. Верная последовательница какой-то чужеземной богини любви, деторождения, урожая, проституции и плотских наслаждений являлась, возможно, сильнейшим чудотворцем всей округи. Правда на благословения полей, лечение болезней и прочую общественно-полезную деятельность времени она почти не тратила, предпочитая парные и групповые «молитвы» в собственном особняке. И, видимо, это её покровительницу вполне устраивало, поскольку Самира выглядела заметно моложе своих лет, а когда все-таки утомлялась от трудов постельных и выбиралась наружу, то могла невзначай устроить на улице средневекового города натуральные пробки. Мужчины непроизвольно начинали идти за ней следом, зачарованно ловя взглядами ритмичные подергивания пятой точки, лишь символически прикрытой юбкой из колышущихся тонких шнурков. Сам один раз так залип на колебания её бедер, обладающих ярко выраженным гипнотическим эффектом. Действующим вроде бы даже без сознательных усилий самой женщины. По крайней мере, та явно расстроилась, когда осознала, что за ней по пятам идет капающая слюнями толпа поклонников численностью в пару сотен людей, нелюдей и одного молодого слонопотама... В общем, если тут и появится аналог сказки про гамельнского крысолова, то в варианте 18+.
— Кстати, что там с этой войной?
— Решили объявить Великий Сбор и двинуть на захватчиков объединенное войско всех Медных островов. — Пожал плечами Борекс, наблюдая за финальной сценой спектакля, когда герой встав на одно колено делал своей возлюбленной предложение руки и сердца. Такой традиции у местных, правда, не имелось, однако помимо романтических слов возлюбленной, центральный персонаж этой истории притащил и щедрый выкуп её родителям, отдав им все сокровища, которые только имелись у злого колдуна. — Впрочем, за последнюю пару веков так было решено раз десять. А реально собрать хоть кого-то получилось только трижды. Да и то войска собиралось меньше половины. Одни могли послать в бой разве что бродяг с палками, вторые думали, что и без них справятся, третьи не доверяли четвертым, а четвертые не могли отвлечься от пятых, что наступившим бедам только радовались...
— А как же тогда боролись с теми проблемами, ради которых пытались создать коалицию? — Сказанное еще раз доказало, что несмотря на некоторые внешние различия ментально гоблины и люди являлись разными подрасами одного вида. Ох, скольких бед могло бы избегнуть человечество, если бы не любило так позицию: «Моя хата с краю». Причем за последующие позиции из камастуры для садомазохистов, в которые попадала некоторая часть этого самого человечества, ответственность, как правило, несли их же сородичи.
— Да как обычно. Кому не повезло, тех хоронили. На пустующие земли всегда находилось много охотников. С чужаками, прочно обосновавшимися на новом месте, после нескольких лет грызни мирились и даже роднились, чтобы договоры надежнее были. — Пожал плечами полугоблин, для которого жестокость этого дикого мира, в котором до старости доживают лишь редкие счастливчики, была нормой. — Не всегда помогало, правда... Те же скальники не раз рубили головы женам и не моргнув глазом начинали войну с теми, кому сами лишь пару месяцев назад отдавали в заложники своих детей.