Вообще фраза "прибытие посольства" у нашего современника обычно ассоциируется с прилётом посла, на край, группы дипломатов, радостно махающим толпе журналистов с трапа самолета. Здесь — и подозреваю, как и в древности у нас — это куда больше походило на прибытие Алладина в одноименном фильме.
Первыми показались… ну, наверное, извлекатели звуков. Назвать их музыкантами язык не поворачивался, из-за свернувшихся ушей. Расчеты дуделок насчитывали трех бойцов, из которых два несли собственно дуделку, а третий семенил позади, пытаясь извлечь из неё очередное "му-у-у-у-му-у-у!". Следом двигалась толпа местных барабанщиков — до конструкции с обтянутым чем-то каркасом здесь не додумались, поэтому в роли барабана выступал плод какой-то местной тыквы, по которому полагалось со всей дури лупить двумя деревянными молотками. К сожалению, коллектив танцовщиц не завезли. Вместо них на площадь промаршировали… легионеры.
В первый момент, глядя на их "коробочку", я решил, что Борекса и остальную городскую верхушку банально надули, прислав под видом посольства армию вторжения. Но в прихваченный Толей могучий волшебный артефакт "полбинокля" удалось разглядеть, что внутри строя наличествует пустота. Хотя невооруженным глазом, да еще с уровня земли, а не с возвышения, этого наверняка не разобрать. Впрочем, и в таком виде на фоне обычного местного воинства легионеры с их однообразным снаряжением, удерживающие ровный строй и даже более-менее марширующие "в ногу" выглядели чем-то вроде… ну да, лукасовских штурмовиков, тем более, что в окраске у этих ребят светлые оттенки преобладали. А вот мысли это воинство наводило как раз мрачные. Конечно, может сюда для представительства взяли какой-нибудь придворно-церемониальный балет, а обычное воинство наряжено похуже и строем не ходит, но… Даже эти пара сотен здесь и сейчас могут натворить изрядных дел, пока их мастодонтами не стопчут.
Как раз мастодонтов я и ожидал увидеть следующими. Но и тут имперцы сумели меня удивить и даже поразить — потому что выехавший следом кавалерийский отряд был верхом на… гигантских оленях. В ярких синих попонах с чем-то золотых цветов поверх, всадники в доспехах и с копьями, но это был…
— …эскадрон Трандуилов… — выдавил Анатолий, как и я, с трудом сдерживающий приступ смеха. — Во-первых, я вырастить лося решил, с размахом рогов в сорок восемь аршин…
В общем, не знаю, какое впечатление эти олени произвели на местных, но для меня и Толи весь нагнетаемый пафос был безвозвратно утрачен. И когда на площадь, наконец, внесли собственно посольство — на вершине небольшой усеченной пирамиде, как только сумели по улицам протащить? — мы только-только закончили утирать слезы.
— Слушай… — чтобы не вызывать очередной приступ недовольства старичка, Блинов шептал мне в ухо… — меня глючит или они в самом деле… светлые?
— Не глючит, — я передал ему монокуляр, — посмотри, но осторожно. Ребята и в самом деле себе какую-то магическую подсветку затеяли... то ли сияние, то ли чего, но глазам неприятно. Думаю, это вон тот пузан с левого края подколдовывает… который в парчовой рясе и э-э… фаллистическом символе на голове.
— Почти женатый человек, а такие пошлые ассоциации, — фыркнул Анатолий. — Да, точно, какой-то непонятный ореол они себе намагичили. Кстати, обратил внимание, этот жрец среди них единственный человек, остальные — эльфы.
— Ну я не присматривался, глаза начали болеть. Тем более, там некоторые в шлемах, непонятно, что с ушами.
— Я по телосложению смотрю. Ушастые повыше, и кость тонкая. Слушай, а неужели они эту пирамиду так вот на руках и пёрли всю дорогу? Или они её еще и левитирующим заклятьем подпирают?
— Магией — вряд ли, — подумав, ответил я, — а вручную все это переть по здешним-то дорогам… они бы тогда еще года три сюда добирались. Там наверняка в основе легкий сборный каркас, перед самым городом разложились, быстро собрали, задрапировали тряпкой и вуаля.
Тем временем колонна приблизилась к нашему краю площади. «Музыканты» просто стали, не дойдя до пары десятков шагов до трибуны с лучшими людьми и нелюдьми города, легионеры же напоследок еще показали класс перестроения — последние шеренги «коробчки» раскрылись, позволив занести пирамиду внутрь строя, а затем снова закрылись, уже щитами наружу. Понятно, что фокус был наверняка не один раз отрепетирован, однако все равно впечатление произвел даже на меня. «Музыка» затихла, в наступившей тишине кто-то гулко прокашлялся слева от меня — там, где сидел Борекс и прочая купеческая элита.
— Мы, кгхм, рады приветствовать…
Не знаю, какой дипломатический протокол был здесь в ходу, но имперский посланник, восседавший на троне, явно не собирался его придерживаться. Встав — и оказавшись при этом на голову выше прочих — он раскинул руки, засиял еще явственней и начал говорить.
— Возлюбленные дети мои…