Если бы Адриенны не было, не было бы и проблемы. Понятно же – она и виновата! Больше некому!
Угрызения совести Мия испытывала нечасто. Но сейчас вот…
Заболела Джулия.
Началось вроде бы и несерьезно, девочка холодного миндального молочка выпила, бывает…
А к вечеру она уже металась в горячке. И не помогали ни припарки, ни компрессы… ничего не помогало.
Встревоженный Джакомо послал за лекарем.
Ньор Марио Рефелли себя ждать не заставил. Прибыл, осмотрел девочке руки и грудь, приоткрыл горло, покачал головой:
– Дана, ну разве можно так беззаботно…
– Что именно? – недобро уточнила Мия.
– Девочка сильно простужена. Наверняка она играла во дворе, а потом выпила что-то холодное – и готово дело. Случилось воспаление белой желчи…
Белой там или зеленой – Мия разбиралась слабо. Но на Барбару посмотрела без всякой симпатии:
– Мы тебя зачем нанимали?!
Барбара сделала шаг назад.
Вот скажи кому, что малявки испугалась? Смешно же! Что может сделать та же Мия? Да ничего… дана она и дана, просто живет свободнее других, и дядя ей сколько всего позволяет… не след бы так.
А как посмотрит – аж мороз по хребту бежит! И жутко становится! И…
Словно смерть из глаз выглянула. Красивых, карих… ледяных.
Спас служанку ньор Рефелли. Заговорил, и Мия отвела взгляд. Барбара тут же удрала подальше от греха, на кухню… ведь, ей-ей, убьет и глазом не моргнет!
– Дана Мия, я оставлю траву. Ее надо заваривать и поить девочку. Оденьте ее потеплее…
– Она и так вся горит!
– Вот и прекрасно. Знаете, как тушат пламя?
– Как?
– Встречным огнем.
Мия кивнула:
– Хорошо, ньор Рефелли. Поить травами, закутать потеплее…
– Кормить бульоном. Поить горячими соками, все только горячее, чтобы внешний огонь выжег внутренний.
– Сцедить дурную кровь не надо?
Ньор Рефелли качнул головой:
– Желчь не сразу проникает в кровь. Если на третий день не станет легче, тогда попробуем.
Мия кивнула:
– Спасибо, ньор. Какие еще будут рекомендации?
– Пожалуй, это все. Если девочке станет хуже, посылайте за мной.
– Хорошо, ньор Рефелли.
Мия проводила лекаря. Вернулась в дом – и первое, что сделала, это отвесила пощечину служанке. Барбара ахнула, схватилась за щеку.
– Молись, дура, чтобы моя сестра выздоровела. Если она умрет, и ты на этом свете не задержишься.
Дана Оливия промолчала.
Слышала она кое-что про дана Джакомо. Про очаровательного, милого, любезного дана. И твердо считала, что лучше со всеми змеями Эрвлина поссориться, чем с одним даном Феретти.
А что до его племянницы…
Видимо, яблоко от деревца недалеко упало. Недаром же дана и ее дядя неразлучны. Пошлые мысли в голову даны Оливии не приходили, к ее чести и уму. А вот остальное…
Лучше не рисковать.
Так что она взяла залившуюся слезами Барбару за руку и вывела из кухни, где Мия отдавала распоряжения по заварке травы.
– Иди-ка ты к себе. И посиди там, не мозоль глаза. И как ты так не уследила?
– Да разве ж за ними угонишься? Нанимали б двоих, – проворчала служанка, которая в глубине души признавала правоту Мии. Небось в деревне за восемью следила – живы и здоровы были. А тут не справилась…
Дана правильно ругается. Но уж больно обидно…
Мия сидела у кровати сестры. Уход за ней она решила никому не доверять. Вот выздоровеет Джулия, тогда можно будет жить дальше.
А если умрет?
Мию мучили угрызения совести.
Рядом присела Серена, подсунулась Мие под руку.
– Миечка…
Мия погладила темные волосы сестренки.
Если они с Энцо были копиями матери, то Серена и Джулия удались в отца. Обе темноволосые, сероглазые, с симпатичными личиками… настоящими красавицами им, может, и не бывать. Но девушки вырастут очень приятные.
Носики аккуратные, лобики высокие, бровки словно нарисованные, да и глазки вполне себе большие. Симпатичные девочки.
Только вот Джулия – выживет ли?
– Все будет хорошо, Рени. Все будет хорошо.
– Джу тоже умрет? Как мама?
– Нет, Рени. Я о ней позабочусь, и она не умрет. Обещаю.
– А мама умерла. И папа тоже…
Что могла сказать на это Мия?
– Так случается, Рени. Так просто случается. А вот мы с Энцо живы, и дядя жив, и мы вас любим.
– И тетя Кати умерла.
– Зато Мария жива, и малышка Кати у нас появилась, – напомнила Мия.
– Все равно мне страшно, – честно созналась Серена.
Мию еще раз укусила совесть.
Вот убивала – не страдала. Подумаешь, ерунда какая, человеком больше, человеком меньше. А сейчас так и свербит, так и вымазживает душу…
Мама умерла. И Мия должна была ее заменить. Обязана. А она решила, что служанки-учителя-няньки могут заменить родных и близких. И занялась своими делами.
Сколько раз она заходила к девочкам?
Сколько с ними разговаривала? А ведь могла бы, могла…
Не делала. И оправдания тут нет. Хоть бы полчаса выкроила, авось не переломилась! Но Мия решила, что важнее заработать денег.
Для кого?
Вот они, деньги. Лежат себе, кушать не просят. А вот сестра. Лежит и бредит. И просит пить.
С другой стороны, без денег тоже плохо.
И где тут золотая середина?
Мия этого не знала. Но Серену прижимала к себе, и успокаивала, и убаюкивала, и когда малышка уснула, кое-как укрыла ее прямо в кресле.
Переложить?
