От “блестящей ошибки” у Карамзина до “проклятой ошибки” у Иннокентия Анненского — разница; но и сходство — “ошибка”. Оценка Карамзина — объемная, сложная, двойственная; этой непримиримой двойственности, объема противоречий совсем еще нет у Батюшкова — у Пушкина они явятся в полной силе и после Пушкина станут главным в образе Петербурга и в самом его “пейзаже”. Взгляд поэта ХХ века — пристрастный до несправедливости, до прямого отрицания уже сложившегося образа Петербурга. Как это — “ни миражей”, когда о “миражной оригинальности Петербурга” так хорошо было сказано Аполлоном Григорьевым еще в 1840-е годы и эта “миражность”, призрачность сделалась в петербургских описаниях общим местом; и как это — “ни чудес”, ведь когда бы древняя традиция перечисления чудес света была продолжена в новое время, сам Петербург, конечно, был бы объявлен одним из таких рукотворных чудес — “Полнощных стран краса и диво”?
