В разговоре как-то автор сказал, что не то же самое —мысльиидея. Мысль — это в нас живое рождение, а идеи “крушатся по черепам как неживые, как ничьи”. Когда-то, еще в “Уроках Армении”, он различал идеи и идеалы. “Торжествуют идеи — не идеалы”. И задавался неясным вопросом: “Откуда берутся идеалы? <...> С каким, откуда взявшимся отпечатком сличаю я свою жизнь <...>?” “Пятое измерение” — книга мыслей, а не идей, а самое это пятое измерение памяти, оно же пространство русской литературы, — наше наследие отпечатков, пространство идеалов. В одном из текстов книги сказано про наше новое время последних пятнадцати лет: вот наконец свободы навалом, а “с мыслью хуже”. Для времени, у которого “с мыслью хуже”, книга, пожалуй, может служить примером-практикумом, как можно “думать”. Это действует на тебя, когда читаешь, и словно учит чему-то: мысли рождаются на ходу, сейчас, и формулируются при нас; а в то же время — как будто он уже это раньше подумал. Собственно, книга импровизаций, однако свобода импровизации проистекает всегда из долгого и постоянного пребывания в мысли.
И оттого это книга лирическая. Не потому лишь, что такая личная. А потому, что акты мысли происходят сейчас. Книга, вся состоящая из моментальных мыслительных актов, как в лирике. Вот такая интеллектуальная лирика, а лучше скажем —лирика ума.
