Этот период у магазинов быстро прошел, но киоски, этакие универсальные коробочки, где можно прикупить все на свете, остались, тем более на вокзалах. Навар они теперь приносили небольшой, но Андрюха не бросал их, не перепродавал, а частенько повторял: “В России киоски — самое надежное дело, пускай малоприбыльное, зато непотопляемое”.
Одна лишь проблема в последнее время серьезно волновала Андрюху: как бы, став следователем (а на него он учился, и уже весной ему предстояло защищать диплом), не потерять свой бизнес? Раза два-три он предлагал перевести документацию на мое имя, сделать меня формальным владельцем киосков и директором фирмы по перепродаже баранины; я, конечно, мягко, но однозначно отказывался, меня устраивало мое нынешнее положение — при Володьке.
Такого Володьку я давно не видел — наверное, со школьных времен, когда ему незаслуженно записывали в дневник замечание или выводили за четверть неуд по поведению... А сейчас каждого человека, перебегающего дорогу перед носом его “мерседеса”, каждого не спешащего сорваться с места тотчас после появления зеленого огонька светофора водителя он покрывал оглушительным матом, жал на гудок, прямо трясся от злости... Андрюха скромно сидел рядом с ним на переднем сиденье, а я устроился сзади, помалкивал, хотя узнать причину Володькиного бешенства, естественно, очень хотелось...
После довольно долгих и бессвязных чертыханий он повернулся к Андрюхе и прокричал вопрос-восклицание:
— Ну вот объясни, куда можно просрать сорок тысяч?!
Тот лишь пожал плечами.
Спокойствие друга подействовало и на Володьку. Он бросил материть пешеходов и водил; голос его стал почти ровным. И наконец я смог узнать, в чем дело.
— Ведь сколько раз говорил дураку: брось ты свой “Экзот”, блин, беспонтовый. Только ведь убытки с ним. Сколько он там за аренду платит?.. Да наверняка не меньше, чем наторговывает за месяц. Придурок, экзотыш гребаный!..
— Да ладно, — отмахнулся Андрюха, — это ж его проблемы. Мы ж ему сказали...
— Но жалко ведь дурака! Ты знаешь, у кого он деньги взял?
— Ну, он называл. Как ехо?.. Филин, Филя...
— Феля! — оборвал вялые вспоминания Володька. — А я, кстати, знаю, кто это такой, — Феликс. Он за сотню баксов глотку любому перегрызет. А здесь — сорок тысяч! За эти бабки четырех заказать можно...
Честно говоря, я мало что понимал, сидя на своем заднем сиденье. Одно более-менее ясно: Макс занял у какого-то Фели-Феликса деньги и вот подходит срок отдавать. И, наверное, просит теперь Макс взаймы у Володьки и Андрюхи...
