Критики Белого движения любят цитировать В. В. Шульгина, сказавшего, что его начинали «почти святые», а заканчивали «почти бандиты». Но из сказанного не вытекает, что первые с течением времени превратились во вторых. Хотя бы уже потому, что заканчивали Белое движение, за малым исключением, физически другие люди. Дело в том, что добровольцы, офицеры и солдаты, составлявшие костяк Белой армии, были относительно немногочисленны (даже в период деникинского наступления на Москву число их не достигало 20 тысяч – по меркам 17-го года это примерно одна дивизия), а так как белое командование стопроцентно могло полагаться только на них, оно постоянно бросало их на самые ответственные участки фронтов. Без малого три года элитные части – корниловцы, алексеевцы, марковцы, дроздовцы – почти не вылезали из боев. Естественно, что они несли огромные потери. Некоторые подразделения полностью обновляли свой состав в продолжение нескольких месяцев. Неудивительно, что, когда дело подошло к финалу, подавляющее большинство тех, кто начинал Белое движение, или полегло на полях сражений, или превратилось в инвалидов.
О тех, кто его кончал, я скажу ниже; пока же замечу, что, приводя слова Шульгина о «почти бандитах», следует помнить, что белые, естественно, сохраняли традиционные черты русского человека, среди которых не последнее место занимала склонность к самооплевыванию.
Начало начал Белого движения связывается с приездом генерала Алексеева на Дон 2 ноября (15-го по новому стилю) 17-го года, где он приступил к формированию добровольческих отрядов. А как реальная военная сила белые заявили о себе в период легендарного Ледяного похода. В ночь на 10 февраля 18-го года[8]с песней «Как ныне сбирается вещий Олег» новорожденная Добровольческая армия выступила из Ростова в южном направлении – пока лишь с целью сохранить себя от наседавших на нее со всех сторон красных. Первые двадцать верст впереди шел пешком Корнилов: вчерашний главнокомандующий четырнадцатимиллионной армией возглавил войско, которое впору было назвать потешным, если исходить из его численности: всего-то три тысячи человек.
