— Не бросай меня в озеро… не убивай… не надо.
— Ты что? — поразился Илья. — С ума сошла? Что говоришь?
— А зачем ты привез… так всегда бывает.
Илья всерьез испугался, но ему было бесконечно жаль сестру.
— Фильмы дурацкие смотри поменьше, — рассердился он. — Про маньяков. Мы же семья! Совсем рехнулась… Сейчас уху будем есть.
Валя поджала губы, но Илья заметил, что она успокоилась и повеселела.
— Сейчас… — проговорил он. — Может, это от голода? Рехнулась, мать, совсем рехнулась…
Он боролся с желанием уехать, обругать последними словами братьев, навязавших ему благотворительную акцию, и никогда не видаться с сестрой, которая воспринимала реальность в искаженном виде и легко могла наговорить на него бог весть что.
— Уха хорошая, — сказал он, потянув носом аромат из котелка.
— Рыба какая? — спросила Валя придирчиво.
— Рыба славная… судак… свежий…
— Что ты меня судаком, — сказала Валя с обидой. — Денег, что ли, на хорошую рыбу жалеешь? Судак! Сам ешь судака. Нет бы сестре рыбки красненькой… импортной… дорогой.
— Ее на гормонах выращивают! — возмутился Илья. — Сто раз разморозят и переморозят, пока везут. Травиться… У нас никто из мужиков не ест. А этот свежий… чешуя вон — серебро… сладкий…
— Конечно, конечно, вы богатые… причуды-то можно позволить. А я красной рыбы лет пять не нюхала. Я на пенсию живу. Я вон газировки, которую везде рекламируют, купить себе не могу. — Она скривилась, едва не плача.
— Какой газировки, зачем? — не понимал опешивший Илья. — Где мясо растворяется? Ею чайники чистят от накипи… я девчонкам пить запрещаю вообще. Что ты на старости лет — газировка…
— А что же мне, на старости лет жить не хочется? — Она все-таки заплакала. — Я тоже жить хочу, как человек…
— Куплю я тебе газировки! Хочешь — упаковку куплю!
— Не надо мне одолжений. — Валя всхлипнула и вытерла глаза.
— Как хочешь, — сказал Илья сердито. — Давай есть. Увидишь, вкусная.
Он достал из багажника стальные котелки, которые они с рыбаками использовали в качестве тарелок. Валя, по-своему оценив металлическую посуду, вздернула нос:
— Не хочу… не буду.
Илья опустился на траву.
— Не будешь? Зачем тогда варили?
— Не знаю зачем. Не буду, не хочу. У меня дома каша есть. Подумаешь, одолжение…
Илья посидел и подождал — может, передумает. Но Валя отвернулась. Тогда он пожал плечами, снял котелок и вылил уху в воду.
— Сам-то жрать не хочешь, — прокомментировала Валя ядовито, с сожалением проводив глазами содержимое котелка. — Катьке-то своей небось не повез. Небось она не ест.
