— Как везти, — возразил Илья сухо. — В руке? Не надо — значит, не надо.
И он зачерпнул из озера воды, чтобы залить костер.
Обратно ехали молча, и Илья безнадежно думал, как исправить положение, и не видел выхода. Он понимал, что их долг — окружить ее заботой, вниманием… помогать… отвлекать от дурных мыслей… но все это было некогда, и он был уверен, что забота ни к чему не приведет, а будут постоянные придирки и гадости за глаза. Ему было неприятно, и он решил, что расскажет братьям и передаст им эстафету — пускай потрудятся… может, у них получится. Еще он чувствовал себя усталым, точно он много работал, и ему, как никогда, хотелось домой.
Они подъехали к подъезду, и Илья повел Валю в квартиру. Когда поднялись на этаж, Валя коротко взвизгнула, а Илья замер: под потолком, выкрашенным масляной краской, выглядывая из-за трубы, сидел небольшой черт: он был величиной с большого кота, только не пушистый, а плешивый, сквозь редкую клокастую щетину просвечивала бледная кожа в черных разводах, а посреди розовой морды, как прыщ, красовался черный подвижный пятачок. Илья попятился, а черт ударил копытцем о трубу, беспокойно дернулся, пополз куда-то и исчез.
<p><strong>Мукоморье</strong></p>
Михайлов Сергей Юрьевич родился в 1970 году в Молдавии, с 1988 года живет в Калининграде. Окончил филологический факультет Калининградского государственного университета. Поэт, прозаик, переводчик. Автор поэтического сборника “Новые песни западных славян” (2004). Публиковался во многих интернет-изданиях, журналах и альманахах. Стихи переводились на европейские языки. В “Новом мире” публикуется впервые.
* *
*
...колебания поколения...
Ян Сатуновский
С грустью смотрю, как уходят
в трэш, китч и фарс мои конфиденты,
с кем пролетели веселые годы надежд и открытий.
Так же, должно быть, они
видят меня отступающим в тень смирным шагом,
с миной, как тара пустая, и взглядом тяжелым.
(Время — вот говорят — движение после Большого Взрыва.
Малым осколкам его, нам, возможно ли остановиться?
Нет: разбегаясь, мы раздвигаем границы этого мира.)
* *
*
подлесок тянется к верху
да знает меру
лес вымахал
стелет боярскими рукавами
а бурелом? —
есть же и бурелом —
пылкий мемориал
легкий сарданапал
где чей шесток? —
падаль труха подзол —
и нет никаких сверчков
* *
*
лучшее в этой жизни
я испытал во сне
летал без страха
дышал под водой
разговаривал с мертвыми
любил тебя не таясь
сон мой счастье мое
Что нужно
Учись у гастарбайтеров
беженцев эмигрантов —
лимитчиков тесных оазисов
благополучия
Они знают
что человеку нужно:
крыша над головой
