дешевые макароны мелким оптом
барахло рабочее и на выход
если дело пойдет хорошо —
в складчину —
ламповый телевизор
по которому в новостях из горячих точек
можно увидеть
дом
* *
*
Умирало лето, тихо тлело,
Сентябрем окончиться хотело.
Золотым дождем еще струилось.
Откупалось, что ли? Не скупилось,
Неумело с жизнью расставалось,
Ничего ему не оставалось —
Дня, ни полдня. Только понимало
Лето, что такому лету лета — мало.
Ах, ему хотя б еще полстолька!
Столько сил оно таило, света столько
Не излило — и томилось этим даром,
Точно подозрением, что даром
Было здесь и быть не уставало,
Так любило жить, что жизнь давало,
И теплом и негой угодило,
А теперь вот угасало, уходило
В мрак и холод, сбрасывая зелень
Как улику нежности на землю.
…И Земля, уже полунагая,
На бок повернулась, как Даная,
После жаркой встречи засыпая.
Море волнуется — три
Теплый воздух на побережье пришел с ночным ветром
Вода поднялась
Резче стала линия горизонта
Приезжий в мертвый сезон
ляпнув некстати “Домой… мой ад…”
обмирает как пораженный громом
Мелко хлопает брючина
Из пучины встает многорукая гидра судьба
и нежно душит его в объятьях
Пойманный мотылек
Она качала твою колыбель.
Когда она отходила, ты плакал.
Возвращалась потом — постепенно.
Не балуя. Не отпуская.
Засыпала кошка. Хомячок. Попугай.
Пойманный мотылек.
Первые шаги вы делали вместе —
было весело, как летаешь.
Но вдруг умирал бушевавший всю ночь сосед,
незнакомый далекий родственник,
заставивший маму плакать,
кто-то, уехавший в кузове, в кукольном домике,
впереди оркестра, —
она выбегала с тобой на улицу, взлетала на дерево,
подбиралась ближе.
По одному забирала она стариков.
Одних ты боялся, с другими был неразлучен.
Проводы их одинаково навевали скуку
(вблизи — узнаёшь и эту сторону смерти).
Позже она показала тебе букварь,
чтобы ты мог ее встретить в книгах —
не только в дворовых играх.
…Этот стоял на воротах.
…Тот был всего на год старше.
— А помнишь, вы с ним дрались? — Он всегда побеждал.
— Как это было? — Мне мать сказала... — Я сам все видел!
Очевидцы были в большом почете.
И хотя тебя не было рядом, все, что они говорили,
ты словно бы знал заранее.
Она тебе рассказала.
...............................................
С годами — все глуше голос, но ближе шепот.
Простые словаконечно,вчераитихий
обдают сердце холодом.
Сама тишина — обольщает…
Истончается телефонная книжка.
Иссушается память. В кругу знакомых — одни прорехи.
Даже самые близкие ей теперь уступают.
Это — время финала:
черной-пречерной ночью
на черной-пречерной улице,
застав тебя одного,
она подойдет наконец и тихонько сзади
