И если уж зашла об этом речь, хотелось бы придраться к такому перлу автора: “Несмотря на средневековую форму психологической помощи, старчество является важным этапом разложения коллективистского (соборного) настроя, присущего в первую очередьвоцерковленным,и адаптации его к современному сложноструктурированному обществу”. Едва ли можно с этим согласиться, даже пренебрегая сомнительностью оборота “средневековая форма психологической помощи”. Автор здесь сам себе противоречит. В анализе явления так называемых “воцерковленных”, дав яркое гротескное описание этой социальной группы, он раскрыл и ее социальное происхождение. Если не считать “бабушек”, значительную и наиболее заметную часть “воцерковленных” составляют бывшие “хиппи” — нонконформистски настроенные студенчество, интеллигенция. Это почти всегда беглецы от общества, даже индивидуалисты. Откуда же “коллективизм” и “соборность”? “Воцерковленные” могут быть сторонниками соборности и общинноститеоретически,по книжкам. Но эта генерация никак не связана с эпохой, когда православные христиане пребывали в соборности уже в силу одного того, что кругом — единоверцы, или потому, что на дворе — феодальный строй. Сейчас не эпоха Стоглавого собора. Сейчас даже церковный приход не может создать условия для возникновения хотя бы модели “соборности” или “коллективизма” — он слишком разрознен и малочислен. Поэтому если уж говорить о “разложении” “коллективистского настроя”, то сначала нужно, чтобы он возник, чтобы стал общественным явлением, а пока бывшие “хиппи” — основная часть активных “воцерковленных” — настроены совершенно по-другому. Почти все нынешние “воцерковленные” — выходцы из советской эпохи. Продолжая обобщение — социологически этосоветские отщепенцы. Понять их “настрой”, их эволюцию — значит понять очень многое в церковной среде. Ведь младостарчество возможно не потому, что находятся такие псевдостарцы, а потому, что этого хочет и ищет народ церковный. “Старец” — это для советских отщепенцев то же, что для западных хиппи — гуру. И через это же явление можно объяснить природу успеха фундаментализма в России. Но к этой теме автор только приблизился, слегка коснулся ее — и, по сути, прошел мимо.
