– Не, тот бывший пока! – рассмеялась Аллайэри. – Отошёл, так сказать, от практической режиссуры временно, но настолько, что не отличит сейчас промезансцены от статического факт-кадра! А Режиссёр вон тот, который ага, наливает прямо сейчас колу в фужеры у них на столе, потому что, пользуясь случаем, демонстрирует как раз свои чудо-прокачанные умения в практической визуализации и реализации – как Режиссёру ему полагается быть в этом иногда хоть на уровне!..
Малыш срочно вернулся взглядом из зазеркалья стены к поверхности их столика – было бы крайне жаль, если бы разливаемая кейси-кола оказалась лишь мираж-визуализацией в зеркале! В то время, как здесь сейчас ей взяться было попросту неоткуда вроде бы… К тому же, когда Малыш уже прохлопался глазами на кола-бокалы, на столе так же непонятно откуда возникло блюдечко с тремя кекс-лироженками…
– И всё это практически единственно усилием воли, представь!? – Аллайэри вполне величественно скрестила руки на груди, но долго всё же сверхвысот собственного величия снова не выдержала: – То есть, конечно, если не считать буффи-лотка под каждым из столиков, с панели которого запросто активируется оперативная подача заказанных блюд…
Когда Малыш прохихикался в стакан с колой, она продолжила:
– Роль режиссёра является ключевой и стартовой в любом представлении. Режиссёр занимается предварительным определением тематики и настройкой её, которая непосредственно предшествует действию. Заявив и настроив сюжет находящийся в центре сцены, режиссёр открывает игровое представление – объявляет начало-лоцию и вступает в первую игровую роль (обычно крайне эпизодическую и также заявленную заранее). Вокруг его игровой фигуры начинают формироваться иные игро-виртуальные персонажи, равно как и всё игровое фон-окружение. При первой же игровой возможности (по предусмотренному в сценарии поводу) режиссёр оперативно покидает сцену и размещается на своём месте в зрительском зале (место может быть как особым, например угловым, так и абсолютно произвольным). Дальнейший ход представления (как и общее соответствие намеченному сценарию) режиссёром сопровождается в равной степени с остальными зрителями. Режиссёр же сопровождает организацию выхода с сеанса – от финальных сцен картины до спонтанного обсуждения и общего тайм-завершения…
– А почему начало представления называется лоцией? – уточнил Малыш.
– Не совсем так. Лоция не входит в сам ход представления, а предваряет его – вводит в тематический курс весь состав Зрителей. Лоция это предварительная подготовка представления, во время которой эпицентр-команде напоминается, а свободному составу сообщается план-сценарный ход действа; ну и плюс к тому проводятся всевозможные небольшие художественные и технические настройки – по взаиморасположению в интеркоммуникатив-соотношениях Зрителей (оптимальный выбор зал-мест), например, или по дополнительным элементам актуального оснащения самого зрительского зала…
– Аллайэри, а нам сейчас можно в зрительный зал?! – Малышу уже до жути хотелось увидеть и представить хоть примерно, как и где всё это описываемое Аллайэри чудесное волшебство происходит на самом деле!..
– Можно, конечно – там пока никого совсем нет, если, конечно, никто подобный нам случайно не забрёл. Только ещё раз, Малыш – это важно: зал не зрительный, а именно зрительский! Термин «зрительный» более подразумевает созерцание, зрение действа. А зрительский зал это зал в первую очередь Зрителей, их игр, их возможностей, их нескончаемо-интересных совместных сюжетов… Полетели, ключи не забудь!
– Какие ключи?!.. – Малыш растерянно остановился на лестнице.
– Никаких конечно! – Аллайэри нетерпеливо потянула притормозившего Малыша за руку. – Таскайская народная шутка! Веди себя хорошо и этически правильно, и обретёшь, наконец, понимание окружающих тебя вселенских процессов!
– Тоже шутка? – понял Малыш.
– Отгадал! На острове Таске в одной занятной игре очень любят шутить – как-нибудь познакомлю с маршрутом…
Через большие двувратные двери они вошли в зрительский зал.
Показавшееся Малышу просто необъятно-огромным помещение поглотило их царящим в нём полумраком – небольшие узкие ленточки окон находились под самым потолком и сейчас, вечером, уже не давали света вовсе, а дежурное скрытое освещение едва проницало пространство зала. Никого кроме них в зале не было и Малыш принялся откровенно озираться по сторонам, рассматривая внутреннее строение KinoTeatr'а.
Зал представлял из себя подобие сектор-секции амфитеатра. Зрительские места радиально разбегались от сцены назад с крутым углом подъёма вверх. Подъём был настолько крутым, что когда Малыш с Аллайэри оказались у самой сцены и Малыш обернулся назад, то ему весь взлетающий кверху партер показался чуть ли не плоской подобно экрану стеной!
– Интересно… – он пытался понять. – Это для того, чтобы всем было одинаково удобно видно?
