— Чувство юмора у тебя обалденное, — буркнул я мрачно. — Рассказывай, давай, в чем состоит твоя спасительская деятельность. Проповеди читаешь, что ли?
Мужик в ответ громко заржал.
— Забавно! Знаешь, это очень забавно, потому что мой родной брат, Илай, мы с ним вместе служили, так вот он действительно проповеди читает. Пастором стал, прикинь? Слегка слетел с катушек после войны, вот и ударился в религию. Каждый сходит с ума по-своему.
Я согласно кивнул.
— Меня зовут Большой Пит, — наконец произнес он, протянув мне правую руку.
— Димитрис, — ответил я, пожав его руку.
Тут только я заметил, что на месте левой руки Большого Пита, начиная от локтя, находится современный роботизированный протез.
— Как-как? Ди-ми-что? Из Турции, что ли?
— Имя греческое, но я не оттуда.
— Откуда же?
— Непростой вопрос. В последнее время перед войной жил в Сиднее.
— Прикольно! Братишка мой, тот самый, Илай, как раз в Сиднее сейчас. В Малой Африке, ну, в этом, значит, в гетто. Но там прикольно. Бизнес делать можно. Собираюсь и сам туда перебраться, как стокгольмская виза закончится.
— Бизнес, говоришь?
Оглянувшись по сторонам, как бы желая убедиться, что никто не подслушивает, мужик придвинулся ко мне ближе и заговорил наконец о деле:
— Ты парень вроде не промах, смекалистый. Так я тебе скажу прямо. Сам вижу, что жалко тебе смотреть на пацанов, которые под «трином», этой дрянью, превращаются в планктон. Ты же понимаешь, что это делается специально?
Я с большим сомнением осмотрел комнату. Не приходилось сомневаться, что владельцы реабилитационного комплекса приглядывают за его посетителями, в том числе и прослушивают разговоры, что в наше время было плевым делом даже для дилетантов. Так что обсуждать здесь темы, не предназначенные для посторонних ушей, не казалось хорошей идеей.
— Забей на них! — проследив за моим взглядом, махнул рукой Пит. — Мы больше не их собственность, чтобы на них оглядываться. Оттарабанили свой контракт, получили бабло, и до свидания! Когда я остался без руки, меня выкинули на помойку, оставив только страховку, по которой я могу ходить на эти дурацкие сборища или закидываться «трином» по дешевке. Моего мнения никто даже не спросил. Так что я им ничего не должен!
— Мой контракт еще действует.
— И что с того? Посмотри на себя. Тебя точно так же отправят восвояси. Мы им больше не нужны. Даже полностью здоровые не нужны в таком количестве. А те, кто хоть немного поистрепались — и подавно. Но от одной мысли о том, что мы будем делать на гражданке, индюкам из корпораций и из правительства становится не по себе. Вот они и пичкают нас этой дрянью. Безвольные овощи точно никому не навредят. Таков план. Но я трахал этот их план!
— Так ты, значит, в полной завязке? — со все возрастающим уважением глядя на Большого Пита, переспросил я.
Но он в ответ на это предположение лишь саркастически усмехнулся, напомнив мне, что Санта-Клауса не существует, а реальный мир — место суровое.
— Ага, конечно. Что я, совсем дурак, что ли? Это — дело пропащее. Не выйдет.
— У меня вроде получается. Не скажу, что это легко, но пока держусь.
— Не обманывай себя, парень. Ненадолго можно слезть. Но потом станет совсем херово. В конце концов припечет так, что сдашься и пустишься во все тяжкие. А если воля железная, то коньки отбросишь. Я и такие случаи видал.
— И в чем же тогда твой план? — неодобрительно насупился я.
— Я тебе вот о чем толкую. Этот их «трин» — дрянь. Но есть кое-что получше. На рынке есть вещи, которые даже круче тех, что мы принимали на войне. Много, конечно, дешевой «чернухи» ходит. Но качественный продукт тоже есть, если знать, где достать. И тех, кому он позарез нужен — море. Смекаешь, о чем я?
Я нахмурился и продолжал слушать.
— Даже миротворцев на войне много чем пичкали. А уж нашего брата-наемника — так и вовсе накачивали под завязку. Тебе ли не знать? Никто не думал о том, что делать с нами дальше. Да и мы сами, согласись, не особо задумывались о будущем. Что в итоге? Я этот цирк наблюдал в прошлом году, сразу после того, как с евразами заключили мир. Все мои сослуживцы, как один, писали заявления на продление своих контрактов. Идиоты надеялись, что будет продолжаться ежедневный кайф по расписанию. Но они просто рехнулись. Я, может, и не профессор, но быстро смекнул, что времена изменились. Война кончилась. Огромная армия наемников, стоящая уйму денег, никому не была нужна. Всех спишут в отставку — кого раньше, кого позже. Так в итоге и случилось.
— Ага, — согласился с ним один из мужиков, которые ранее спарринговались, как раз остановившийся, чтобы перевести дух. — Ублюдки чертовы!
