— Такое оружие — обоюдоострое, капитан. Сопутствующие потери были неминуемы. И командование принимало это во внимание при составлении плана. Но ответственность за массовое уничтожение гражданских несем не мы. Враг намеренно скормил разведке дезинформацию о том, где они разместили своих же эвакуированных людей. Кроме того, он сознательно использовал толпы гражданских в качестве живого щита перед военными целями. Никто не собирался специально убивать этих людей. Их жизни — на совести у врага. И, между нами говоря, так или иначе, но эти люди выбрали неправильную сторону.
— Ах вот как? А как насчет убийства военнопленных? Как насчет попытки убить меня?
— Капитан, у нас есть неопровержимые доказательства, что приказ о якобы капитуляции, озвученный комендатурой Новой Москвы, был обманным маневром. Они пытались выиграть время, чтобы совершить диверсию на термоядерной электростанции. Это они в конечном итоге и сделали, убив радиацией в сотни раз больше людей, чем было убито газом. Ты же это и на себе испытал, капитан. Если бы не нейтронно-стабилизирующая терапия, на которую выбил средства так ненавидимый вами Роберт Ленц, то ты бы сгнил живьем от лучевой болезни в первые же дни после выброса радиации. Так и произошло с десятками тысяч людей, в основном — все того же гражданского населения. Это преступление тебя не заботит? Ты хочешь дальше ковыряться вокруг применения «Зекса» и неправильного обращения с военнопленными? Ты на чьей вообще стороне?
— Откуда я знаю, что это коммунисты ответственны за случай с ТЯЭС, а не вы?!
— Оттуда, что было проведено расследование, отчет о котором занимает сотни страниц, с фотографиями, видео, показаниями свидетелей, вещественными доказательствами. Только фрики верят в теорию заговора, а 99 % граждан убеждены в том, что именно так все и было. И даже евразы не смеют возразить против этого. Отрицать этот факт, еще и в твоем положении — уголовное преступление. Есть еще вопросы?
Я в недоумении покачал головой.
— Так вот, их обман с капитуляцией был раскрыт. Оттого приказ о прекращении огня и не был отдан твоими командирами. Из своего окопа всей войны не увидишь. Потому на службе и принято выполнять команды, а не рассуждать. Но ты счел себя самым умным. Напал на дружественного бойца из эскадрона «Сатана», который дал тебе достойный отпор. Затем вломился в штаб своего подразделения и устроил там побоище. В условиях военного времени твои действия вполне тянули на то, чтобы отдать приказ о твоем уничтожении на месте.
Я изумленно покачал головой.
— И кто же решил, что это было оправдано? Прокуратура? Суд? Протектор? Господь Бог?
— Решили те, у кого есть такие полномочия. И хватит уже задавать дурацкие вопросы!
Штагер тяжело вздохнул и остановил на мне тяжелый взгляд:
— Послушай меня, парень, и заруби себе на носу. Околесица, которую ты нам несешь, не доведет тебя до добра. Если хочешь совсем уж начистоту — пожалуйста. У тебя есть выбор между двумя путями. Первый путь — ты воображаешь себя борцом за справедливость и продолжаешь поносить власти, обвиняя их во всех смертных грехах. В этом случае тебя сгноят в психушке, накачав таким количеством веществ, какое и ты еще не видывал. Эти вещества сожгут твой мозг, как чертов напалм, и превратят в овощ. А еще мы вытащим на свет все те мерзости, что ты успел натворить, находясь в наркотическом угаре. Помнишь, как в 90-ом ты зверски замочил целую семью гражданских, хотя такого приказа ни от кого не поступало? Твое имя будет заклеймено позором навеки. Твои слова станут даже хуже бреда сумасшедшего — они станут бредом маньяка-психопата. Надеюсь, с этим все ясно? Второй путь — ты затыкаешь свой рот, спокойно оканчиваешь курс реабилитации и предстаешь перед медкомиссией, которая благополучно списывает тебя в отставку. Ты получаешь солидное вознаграждение. Страховка полностью покрывает твое медицинское обслуживание, включая и медикаменты. Мы помогаем решить твои проблемы с резиденством в Сиднее. Ты становишься частью замечательного общества, которое построено и сохранено во многом и благодаря твоим стараниям, капитан. Иными словами, счастливый финал. Ну, что скажешь, Димитрис? Какой путь тебе больше по душе?
Пока он говорил, мы дошли до входа в корпус. Остановившись неподалеку, я оперся на костыль и вздохнул от напряжения. Мой лоб покрыла испарина. Кивком головы я ответил на взмах руки Ульрики, которая невдалеке общалась с несколькими коллегами-медсестрами. Затем повернулся в сторону вечернего парка, тоскливо проводив взглядом группу велосипедистов, весело колесящих по дорожке.
Штагер, картинно втянув ноздрями воздух, улыбнулся и шепнул мне на ухо, едва ли не с отеческой теплотой:
