Наше время замечательно тем, что “литературными чемпионами” становятся не банальные бестселлеры (читай — массовая литература), а исключительно правильные тексты. К ним и относится опера в трех действиях “Орфография”, которая будет переиздаваться, быть может, получать премии и считаться серьезным большим романом. Единственным ее, впрочем несущественным, недостатком оказывается то, что ее неинтересно читать (не трудно и даже не скучно, а именно неинтересно). Но, во-первых, это уже дело вкуса (а следовательно — недоказуемо), а во-вторых, она не для этого предназначена.
Максим КРОНГАУЗ.
1 Об этом романе публикуем два разных мнения. (Примеч. ред.)
<p><strong>Назову себя Клингенмайер</strong></p>
И что во мне — и в каждом, вероятно...
Д. Быков, “Песнь песней”.
Дмитрий Быков написал роман, которого не должно быть. Которого не может быть потому, что не может быть никогда. Это роднит “Орфографию” с быковскими стихами. Их ведь тоже, по всем правилам, не должно существовать. Ну в самом деле, что это за стихи такие: длинные, многословные, с перечислительными рядами и хлесткими афоризмами, выдающими изрядный газетно-журнальный стаж? С минимумом метафор, с легко вычленяемой, по всем канонам школьного сочинения, “главной мыслью”?
Теперь еще и роман такой же. Чуть ли не семьсот страниц текста (хорошо еще в “Вагриусе” сократили раза в полтора — и так-то “Анна Каренина” получилась, а без редакторского вмешательства и вовсе “Войной и миром” пахло). Обладающий всеми признаками альтернативно-исторического сочинения — жуткого подвида современной прозы, затоптанного Крусановыми и Шаровыми до полной невозможности пастись на этой лужайке. Описывающий известные из учебника события, построенный на героях, за которыми стоят вполне определенные и не особо маскируемые прототипы…
А результат тот же, что и со стихами. Мы давным-давно знаем, что так нельзя, и все вокруг уже это усвоили, а он, видимо, не в курсе, и потому у него получается. Хочет — сочиняет стихи с патетикой и риторикой, заменяющими ему мать всех тропов — иронию. Хочет — роман идей пишет, хотя никаких идей на свете нет, а если и есть, то к ним должны прилагаться указующий перст и скорбно наморщенное чело, а не гурзуфское солнце и легкомысленная девушка.
