Мертвым — почести, но для живых
В незаметном сокрыто величье.
Согласитесь, столь чистосердечное признание сдвигает авторские инвективы переменам несколько в сторону от того, что открыто и в лоб декларируется в первом стихотворении, давшем имя сборнику. И, видимо, совсем не случайно, что книга, открывающаяся “Переменами”, завершается замечательной “Погодой”, где вместо дерзкой страсти отрицания и брезгливого откола от нехорошего времени нам предлагается мужество принять все, что есть, и как линию личного поведения, и как ответ на новый русский вопрос
То колкий дождь,
То мокрый снег —
Весь день, всю ночь,
Весь год, весь век —
Ни мрак, ни свет,
А полумрак
С тьмой разных бед
И передряг.
А все равно,
Откинув спесь,
Все, что дано,
Приму, как есть, —
Весь год, весь век,
Весь день, всю ночь,
Весь мокрый снег,
Весь колкий дождь.
Алла МАРЧЕНКО.
1 Я имею в виду вот какой момент из стихотворения "Находка". Сообщив читателю эту мировую "весть", Корнилов жестко подтягивает ее к вроде бы эффектному умозаключению: "Триста лет в аккурат / Принцип непререкаем: / Рукописи не горят - / Если их не сжигаем". Раскавыченная цитата из Булгакова не только не превращает музыкальную полусенсацию в "артефакт", но еще и уводит читательское сопереживание совсем не в тот закоулок, поскольку туринская находка ("В паутине, в пыли, в кьянти и стеарине") говорит совсем о другом - о том, как беззащитны, уязвимы, тленны "рукописи" и как равнодушна к их судьбе "река времен в своем теченье...".
Ирина Машинская. Простые времена. [Тенафлай], “Hermitage Publishers”, 2000, 83 стр.
Ирина Машинская. Стихотворения. М., Издание Е. Пахомовой [ЛИА Р. Элинина], 2001, 104 стр.
