Бывают пейзажи и городские (“Стройность чувств...”). Поэт скромно признаётся: “О, как я птиц люблю весенних, / не зная их по именам. / Я горожанин. В потрясеньях / До этого ли было нам?” Вот — “Распутица. Разъезжено. Размято. / На десять дней в природу входа нет”, — но бигры света и запахов наблюдает зорко. А при бурях и грозе, с чувством охранённого горожанина, из-под крыши выражает стороннюю радость. — Многие пейзажные впечатления Самойлова связаны с балтийским побережьем, где он поселился на остаток своей жизни. — “Залива снежная излука...” (“Пярнусские элегии”). Тут природный охват насыщен душевными переменами: “Мне на свете всё едино, / Коль распался круг души”, но и: “Зачем печаль? Зачем страданье, / Когда так много красоты?”; “И всё тревожит. Всё тревожно”, — элегии вьются в высоком поиске.
Редки у Самойлова метафоры, но я не отношу это к недостаткам стихов. С годами его стих крепнет в лаконичности. (Однако многие стихи так и оставлены с передлинением. “Другу стихотворцу” так хочется закончить после 4-й строфы, — и зачем и куда же их девять?.. В “Расставаньи” 1-я строфа совсем не нужна ко 2-й и 3-й; избыточны 4-я и 5-я строфы и в “Химере самосохранения...”. Даже в 16-строчных стихах бывает не всё сосредоточено к единому центру и смыслу, есть не подчинённые тому повисающие строки, полустроки.) Немало стихов с искусственно натягиваемой мыслью, как бы плетение звуков, рифм, строк. Немало стихов незначащих (вроде: “Завсегдатай”, “Сандрильона”, “Сперва сирень...”, “Сад — это вовсе не природа...”), на многих так и остаётся печать искусственной сконструированности.
Но остаются в памяти, хочется отметить — “Крылья холопа”, “Красота”, “Бертольд Шварц”, “Бессонница”, “Подросток”, “А если мир погибнет весь?”, “За перевалом”, “Дуэт для скрипки и альта”.
