Сквозь все годы Самойлов, видимо, не частил обилием стихов — и причина тут явная была та, что темы давались ему с большим трудом, иногда в долгом поиске, они как бы не сами к нему являются, а он напряжённо ищет их, и на многих его стихах так и сохраняется отпечаток этой работы: “Уж лучше на погост, / Когда томит бесстишье!.. / И, двери затворив, / Переживает автор / Моления без рифм, / Страданье без метафор”. Хотя — “В нём брезжат тени тем”. А “Может, без рифмы и без размера / Станут и мысли иного размера”. — Напряжённо и ярко эти муки поисков выражены в стихе “Вдохновенье”: “Жду, как заваленный в забое, / Что стих пробьётся в жизнь мою <...> / Прислушиваюсь: не слыхать ли, / Что пробивается ко мне <...> / Жду исступлённо и устало, / Бью в камень медленно и зло... / О, только бы оно пришло! / О, только бы не опоздало!”
Но, кажется, всё чаще соблазняет Самойлова более лёгкий путь: “Не мешай мне пить вино, / В нём таится вдохновенье <...> / Без вина судьба темна. / Угасает мой светильник”; “Допиться до стихов — / Тогда и выпить стоит...”; “Я разлюбил себя. Тоскую / От неприязни к бытию. / Кляну и плоть свою людскую, / И душу бренную свою”. — Хотя и посылает он себе совет: “Питайся росинкою маковой”, но это невсерьёз. Как явствует из многих стихов его, автор всю жизнь достаточно благополучен материально: у него и большой выбор мест жительства для медлительных наблюдений за природой, и большой досуг. И, иронически скопировав Пушкина: “Листаю жизнь свою, / Где радуюсь и пью <...> / Счастливый по природе / При всяческой погоде” (“Дневник”). — Так что даже иногда разрешает себе кокетливо пожелать (“Весна”): “Ах, побольше печалей, / Побольше тревог!” Или (“Гроза”): “Бушуй, бушуй! Ударь в меня, ударь...”
