Максим продвигался вперед, непрестанно оглядываясь, пока не оказался около зеленой зоны. «Медведковский лесопарк» – гласила табличка. Повернув налево, молодой человек направился прочь от парка, углубляясь во дворы. Когда между ним и преследующей толпой оказалось достаточное расстояние, он остановился, чтобы успокоить сына.
Переложив Тимофея в кенгуру, мужчина достал молоко. С жадностью схватив соску, ребенок усиленно втягивал содержимое, пока его веки, затрепетав, не закрылись. Потуже затянув державшие сына ремни, Максим взял в руки винтовку и продолжил путь. Разбитые фонари, разбросанные вещи и видневшаяся местами кровь указывали на недавно творящиеся тут беспорядки. Минуя дом за домом, молодой человек чувствовал, как нервы натягиваются, превращаясь в вибрирующую струну. Пальцы сжались, крепко обхватывая оружие.
Пройдя очередной двор, Максим вышел к проезжей части. Четырех полосная дорога была забита раскуроченными автомобилями. Несколько аварий, переросших в массовое ДТП, полностью блокировали проезд. Подойдя ближе, мужчина увидел кровавые подтеки, покрывающие кузова машин. Обходя груды железа, он пробирался на другую сторону улицы, пока не услышал хриплые вздохи.
– Эй – негромко позвал молодой человек – Вы живы?
Вместо ответа вздох со стоном прервался. Максим поспешил на звук и, обойдя очередную машину, обнаружил источник шума. На дороге, в луже собственной крови и внутренностей лежал мужчина. Ноги, раздавленные проехавшим по ним автомобилем, безжизненно волочились вслед за изуродованным телом. Грудная клетка, испещренная множеством ран, была наполовину съедена. Пустые, налитые кровью глаза с нескончаемым голодом взирали на человека. В открытой в оскале пасти не хватало парочки зубов. Тварь цеплялась за асфальт, в тщетных попытках приблизиться к жертве.
Поморщившись, Максим поспешил прочь. Перейдя на другую сторону улицы, он заметил отброшенный на обочину автомобиль. Настороженно, он подошел к нему. Белый Шевроле, покрытый брызгами запекшейся крови, стоял, приветливо распахнув дверь. Аккуратно проверив салон и, не обнаружив ничего, кроме следов борьбы и нескольких пятен на сиденье, мужчина сел за руль. Положив оружие на соседнее сиденье и, возблагодарив прогресс, он нажал на кнопку и с радостью услышал урчание мотора.
Нажав на педаль газа, Максим повел машину вперед. Стараясь избегать крупных дорог, он петлял между домами, пытаясь не заблудиться в хитросплетении Московских улиц.
Подъезжая к очередной зеленой зоне, мужчина услышал нарастающий шум. Повторяющийся речитатив резонировал, натыкаясь на стены строений, и эхом отзывался в ночи. Приоткрыв окно, Максим напряженно прислушивался. Свернув прочь от парка, он вел машину по небольшой улице, когда из бокового проулка появились люди. Разъяренная толпа, сжимающая в руках биты и куски арматуры, крушила город забавы ради. Заметив притормозивший автомобиль, они с ненавистью уставилась на него и, заревев, бросились вперед.
– Россия – для русских! Москва для москвичей! – донеслось до Максима.
Выжав педаль газа, он помчался вперед, оставив позади беснующихся людей. Выкрикивая угрозы, они бросались в погоню, но быстро отстали, найдя выход своей ярость в Ледовом Дворце.
Молодой человек с силой ударил по рулю. О чем думают эти люди?!..
– Шшш – пробормотал он, заворочавшегося в кенгуру Тимофея.
Продолжая движение, молодой человек петлял по улицам, избегая подозрительных шумов. Чем ближе машина подходила к центру, тем больше группировок встречалось на пути. Они крушили гибнувший город, словно он был кукольным домиком, подаренным маленькой забияке на день рождение. Все чаще попадались напуганные люди, спешащие убраться подальше от этих беспорядков. Они бросались под колеса, умоляя остановиться, и кричали вслед проклятия, когда мужчина проезжал мимо. Сердце Максима разрывалось, наблюдая за происходящим, но разум холодно напоминал, что сейчас не лучшее время для сострадания.
Выехав на Бутырскую улицу, он миновал метро и вновь нырнул во дворы. Заметив впереди черный дым, молодой человек остановил машину. Взяв оружие и поправив висевшего в кенгуру сына, он вышел из автомобиля и зашел в расположенную рядом церковь. Храм, обычно заполненный мерцанием свечей и песнопениями, был погружен во мрак. Лишь несколько толстых свечей, горевших у алтаря, создавали небольшой островок света. Подойдя ближе, Максим взял одну свечу и направился к боковой двери. Как и ожидалось, за ней оказалась лестница, ведущая на колокольню. Поднимаясь по деревянным ступенькам, поскрипывающим под весом человека, мужчина задавался вопросом, зачем он это делает. Он не мог объяснить причину своих поступков, но почему-то был твердо уверен, что ему необходимо увидеть, что происходит.
Лестница закончилась небольшой площадкой и люком в потолке. Открыв его, Максим выбрался наружу. По периметру висели разных размеров колокола, темными пятнами выделяясь на фоне сумрачного неба. Протиснувшись мимо них, молодой человек посмотрел в сторону вокзала, откуда виднелся дым.
