— Согласился. Ты прав: русский человек это человек с имперским мышлением, ставящим интересы державы выше узких национальных, групповых и личных интересов. А на Юге слишком сильны традиции предательства и торговли совестью. Я лично беседовал с выходцами из тех краёв, и убедился: для них перемена мнения, позиции и даже стороны фронта — всего лишь вопрос целесообразности. По моему приказу подняли архивы, и я для себя уяснил: последними, кто поддерживал Пугачёва, даже твёрдо зная о проигрыше его дела, были бывшие дворяне-однодворцы. Те, кого Екатерина, в нарушение законов и обычаев, низвергла из дворянского достоинства в крестьянское ничтожество. Русские люди по своему сознанию. Державники, люди твёрдых убеждений, крепкой веры и высокой верности. Казаки предали Пугачёва, как они до того предавали Разина, Наливайко, Булавина и всех остальных своих вождей. Эти не могут похвастаться ни крепкими убеждениями, ни верностью, ни даже устойчивостью в религиозных вопросах. Я хочу, чтобы не следующее, так в отдалённом будущем поколения казаков, малороссов и прочих южан, стали державниками по духу и людьми верными данному слову.
— Нам предстоит большая работа, Павел Петрович. Невероятно большая и сложная работа.
— О том и речь. Изучай вопрос, планируй действия, рассчитывай силы и средства, но вся русская держава должна стать единой страной с единым духовным стержнем. Сколько ты на это положишь сил и лет, я не знаю, но даю тебе в том полную волю и неограниченное финансирование.
Дела и должность гроссмейстера Мальтийского Ордена я передал своему первому заместителю, что не повлекло никаких трудностей, поскольку я держал своего зама, Антонио де Басса в курсе всех, даже небольших дел.
Великий магистр, хотя и был недоволен моим отъездом, всё же признавал, что моё служение Российской империи и по закону, и по духу выше служения Мальте. Тем более, что в изменившемся мире Мальта из второстепенного религиозного ордена стала превращаться в субъект международной политики, вполне самостоятельный с экономической и с военной точек зрения. И магистр признавал тот факт, что самостоятельным игроком на мировой арене, Мальту сделал я.
Расставание наше вышло тёплым. Я, узнав, сколько людей хочет меня проводить, устроил общегородской праздник. Столы, танцевальную площадку и сцену для желающих выступить, ну там, спеть или сплясать, разместили на самом большом пустыре, на окраине города.
Поле расчистили, выровняли, на восточной стороне, чтобы вечернее светило не светило в глаза зрителям, разместили на восточной стороне поля. Чтобы Солнце не слепило артистов и выступающих, над сценой устроили парусиновый навес.
Угощения были самыми простыми: рыба, морепродукты, овощи, хлеб, вино и соки. В качестве роскошного подарка всем гостям подали мороженное, и многие тогда попробовали его впервые. Дело в том, что цех мороженного работал уже давно, но его производительность была не выше ста-ста пятидесяти килограммов в сутки, а больше нельзя — нет на Мальте столько коров, а возить молоко с материка дорого: все рефрижераторы работают на перевозке морепродуктов, свободных просто нет.
Мне наговорили миллион приятных слов. Произнесли тысячи здравиц, надарили горы подарков. Одних только жемчужин надарили больше двухсот штук. Рыбакам нет-нет да и попадаются жемчужные раковины с жемчужинами, но нести в скупку они не торопятся: слишком велик риск обмана. Поэтому такие случайные жемчужины кладут в укромное место, а используют либо в качестве оплаты труда врача и аптекаря, либо как вот сейчас, в качестве подарка. А уж всяких необычных раковин, черепов морских существ и прочих диковинок морского происхождения, нанесли вообще без счёта. Я брал всё, объявив заранее, что самые интересные подарки пойдут в музеи и коллекции университетов и школ Петербурга и других городов. Именно из-за моего намерения передать подарки в музеи, мне преподнесли роскошную коллекцию оружия, что лежало в арсеналах Ордена Госпитальеров, а были там образцы самого разного возраста, от вполне современных мечей и шпаг, до римских гладиусов и греческих кописов. Ничего из этого богатства не пропадёт, всё станет экспонатами, всё послужит делу образования и воспитания юношества. Только обязательно проедусь по Турции и Ирану, наберу экспонатов и там, а к ним добавлю русского и степного оружия. Это нужно для того, чтобы у зрителя не возникло впечатления, что вся история трёх великих континентов творилась на тесной оконечности маленького Пелопонесского полуострова.
История вообще творится повсеместно, нужно только уметь увидеть её течение в тягучей взвеси повседневности.
Однако, вернусь к празднику: много пели и танцевали. На сцену выходили поодиночке и целыми группами — и пели. Звучали песни на мальтийском, итальянском, французском, русском, турецком языках и на языках других народов Средиземноморья. Я, по возможности, подпевал всем песням. Много звучало песен, принесённых мною в эту эпоху, было приятно, что они прижились.
