Царственные особы Запада солидаризируются с позицией св. Льва Великого и просят императора св. Феодосия II Младшего пересмотреть дело с обязательным участием в качестве арбитра Римского папы. «Эту веру, преданную нам от предков, – пишут они, – должны мы защищать со всем подобающим благочестием и сохранять в наши времена достоинство собственного нашего благоговения к блаженнейшему апостолу Петру; ибо, государь священнейший отец и достопочтимый император, блаженнейший епископ города Рима, за которым древность преимущественно пред всеми признала первенство священства, должен иметь место и возможность судить о вере и священниках»[867].
В письме к царице св. Пульхерии с аналогичной просьбой обращается Галла Плацидия: «Поэтому твоя благосклонность, которая всегда действовала с нами заодно, пусть и теперь благоволит одинаково с нами мыслить относительно веры кафолической, так, чтобы все, поставленное на оном возмутительном и жалком соборе, было отменено со всей силой, дабы, при невредимом пребывании всех, дело о епископстве отправлено было на суд Апостольской кафедры, на которой держит начальство над священством первый из апостолов – блаженный Петр, получивший даже и ключи небесного царства»[868].
Далее она пишет: «Достопочтимый епископ Лев, окруженный множеством епископов, которых он, по причине первенства или достоинства своего места, собрал из бесчисленных городов Италии… Чтобы по правилу и определению апостольского престола, который и мы признаем старейшим, который удостоился получить небесные ключи и украсил собой первенство епископства. Почему и нам должно во всем сохранять уважение к этому величайшему городу, который признается владыкой всех городов»[869].
Нестроения III Вселенского Собора 431 г. папа св. Лев Великий понял так, что если бы учение о главенстве понтифика получило бы уже всеобщее признание, никакой ереси не было бы. И уже вскоре, около 440 г., он системно изложил доктрину о главенстве Римских епископов в Церкви[870].
Римский епископ, по его авторитетному мению, является «руководителем христианского мира, ответственным за мир и добрый порядок во всех Церквах». В своем послании к африканским епископам он пишет: «Основание благочестия требует, чтобы, при той заботе о Вселенской Церкви, которая возложена на нас по божественному установлению, мы всеми силами стремились познать достоверную истину вещей. Ибо положение и порядок всей семьи Господней были бы потрясены, если бы что-либо, в чем нуждается тело, не нашлось бы в главе». И далее: «Божественные заповеди и увещевания апостольские побуждают нас с деятельной любовью пещись о положении всех Церквей; и если в них найдется что-либо достойное порицания, мы должны заботливо предостеречь виновного в неосторожном неведении либо в самонадеянном хищении власти. Побуждаемые словами Господа, проникшими блаженного Петра тройным повторением, мы должны по мере своих сил избегать опасности нерадения, чтобы не вотще искали в нас исповедания святого Апостола»[871].
Из своего учения, которое он излагал главным образом в церковных проповедях и посланиях, св. Лев делал следующие практические выводы. Во-первых, кто посягает на авторитет Римского епископа и отказывается в повиновении Апостольскому престолу, тот не хочет подчиняться блаженному апостолу Петру. Во-вторых, кто отвергает власть и первенство (principatum) апостола Петра, тот ничуть не уменьшает его достоинства, но, надменный духом гордыни, низвергает сам себя в преисподнюю.
И уже в своем письме св. Флавиану Константинопольскому папа св. Лев Великий высказывал тому упрек в том, что не был своевременно извещен о церковных нестроениях, вызванных учением ересиарха Евтихия. А затем отметил как само собой разумеющееся: «И церковное правило, и благоговейная вера благочестивейшего императора обязывают нас к великому попечению о мире христианском, дабы, пресекши разномыслия, ненарушимою сохранить кафолическую веру, и возвратив от заблуждения тех, которые защищают неправильное, оградить нашим авторитетом тех, вера которых была правая»[872].
Аналогичное по своему идейному содержанию письмо уходит и участникам «Разбойного собора» 449 г. под главенством Александрийского архиерея Диоскора: «Благочестивейшая вера благосклоннейшего императора, зная, что к его славе по преимуществу относится то, если внутри Церкви кафолической не будет произрастать никакое зерно заблуждения, оказала такое уважение к Божественным догматам, что для исполнения святого своего намерения призвала авторитет Апостольской кафедры, как бы желая от самого блаженнейшего Петра получить разъяснение того, что было похвалено в его исповедании»[873].
