Илэйн чуть было не окликнула ее. Ей очень хотелось. Но Бергитте сухая одежда нужна не меньше, чем ей самой. Кроме того, девушка чувствовала, что к ней возвращается вздорность и ослиное упрямство. У Илэйн не было ни малейшего желания обсуждать то, что она заблудилась во дворце, в котором выросла. Ни сейчас, ни потом. Другого выхода нет? Что это значит? Если Бергитте намекала, что у нее в голове полная каша, то… Илэйн снова заскрежетала зубами.
Наконец, свернув в очередной коридор – сначала Илэйн вообще не собиралась туда сворачивать, – она облегченно вздохнула: перед ней оказались высокие, украшенные резьбой в виде льва двери, ведущие в ее апартаменты. А то у нее тоже появились сомнения насчет собственной памяти. Едва Илэйн подошла к дверям вплотную, пара женщин-гвардейцев, стоявших по обе стороны створок, вытянулись в струнку. Обе они выглядели потрясающе в широкополых шляпах с белым плюмажем; сверкающие латные нагрудники стягивали перевязи, украшенные по краям тонким кружевом, на которых красовался вышитый Белый лев, кружево же, только на тон светлее, пенилось вокруг манжет и воротников. Когда у Илэйн еще хватало времени заниматься подобными вещами, она намеревалась заказать для них нагрудники, покрытые красным лаком, они бы лучше подошли к форменным шелковым курткам и бриджам. Раз уж она решила, чтобы женщины-гвардейцы выглядели этакими куколками, чтобы любой противник не принимал их всерьез, пока не станет слишком поздно, то нужно сделать так, чтобы они смотрелись действительно шикарно. Девушки не особенно возражали. По правде говоря, они и сами с нетерпением ждали появления чудесных новых лат.
Илэйн не раз слышала разговоры тех, кто, не зная, что она рядом, подшучивал над женщинами-гвардейцами – главным образом над женщинами, а порой и над Дойлином Мелларом, их командиром, – но у самой Илэйн не было и тени сомнения в том, что они способны ее защитить. Они полны смелости и решительности, иначе не вступили бы в гвардию. Юрит Азери и еще кое-кто, в прошлом охранницы купеческих караванов – весьма редкая профессия для женщины, – ежедневно давали остальным уроки владения мечом, а после кто-нибудь из Стражей проводил еще одну тренировку. Страж Сарейты Нэд Йарман и Страж Вандене Джаэм весьма одобрительно отзывались об успехах девушек. Джаэм пояснил, что они быстро схватывают потому, что не строят из себя великих мастеров меча, поскольку это глупо. Разве можно считать себя в чем-то докой, если тебе еще необходимо этому обучаться?
Несмотря на то что у дверей стоял караул, Девора выбрала из эскорта двух воительниц, и те, обнажив мечи, двинулись внутрь, а Илэйн осталась ждать в коридоре вместе с Авиендой и остальными, нетерпеливо притопывая ножкой. Все старались не смотреть на нее. Проверка покоев не входила в обязанности караульных у дверей – Илэйн считала, что кто-нибудь может пробраться во дворец через окно, используя резное убранство фасада в качестве опоры, – но теперь ее раздражало, что из-за этого приходится ждать. Только после того, как телохранительницы вышли и доложили Деворе, что внутри не затаились ни наемные убийцы, ни Айз Седай, жаждущие увезти Илэйн к Элайде в Белую Башню, ей и Авиенде было позволено войти, причем женщины-гвардейцы выстроились по обе стороны от двери. Илэйн не могла сказать наверняка, будут ли ее силой удерживать, если ей вдруг вздумается ворваться в покои до конца проверки, но желания узнать ответ на этот вопрос как-то не появлялось. Чтоб ее держали собственные телохранительницы? Это уж слишком. Пусть даже это их работа. Лучше вообще не создавать подобных ситуаций.
В белом мраморном камине первой комнаты теплился маленький огонек, но он практически не давал тепла. С началом весны ковры убрали, и холод от пола ощущался даже через добротные подошвы туфель. Эссанде, горничная Илэйн, расправила отделанные красным юбки удивительно грациозным движением – стройная седовласая дама страдала от болей в суставах, что постоянно отрицала, и упорно отказывалась от Исцеления. Точно так же она решительно отвергла бы любое предложение о почетной отставке. Крупная вышитая Золотая лилия – герб Илэйн – украшала лиф ее платья, и Эссанде носила ее с гордостью. Рядом с ней, на шаг позади, стояли две женщины помоложе – крепко сбитые, широколицые сестры Нарис и Сефани, – одетые так же, однако золотые лилии у них на груди были поменьше. Кротко потупив взор – Эссанде хорошо их вымуштровала, – девушки присели в глубоком реверансе.
Пусть Эссанде и была медлительна и слаба здоровьем, она никогда не тратила время на пустую болтовню или констатацию очевидного. И на сей раз не последовало никаких причитаний по поводу того, как сильно промокли Илэйн и Авиенда, хотя гвардейцы наверняка ее предупредили.
– Сейчас мы обогреем и высушим вас обеих, миледи, и облачим во что-нибудь подобающее для встречи с наемниками. Красный шелк с огневиками по вороту должен произвести на них должное впечатление. Вам давно пора поесть. И не стоит говорить мне, что вы, миледи, уже ели. Нарис, сходи на кухню за едой для леди Илэйн и леди Авиенды.
