Авиенда выбрала синее платье – она часто останавливала свой выбор на этом цвете – с рядами мелкого жемчуга по лифу. По эбударским меркам декольте на нем было весьма скромным, однако вырез оставлял открытой ложбинку меж грудей; редко какие платья, сшитые в Эбу Дар, ее скрывали. Пока Сефани занималась пуговицами, Авиенда увлеченно играла вещицей, которую извлекла из поясного кошеля, – маленьким кинжалом с рукоятью из оленьего рога, увитой золотой проволокой. Это был тер’ангриал, хотя Илэйн так и не успела понять его назначение до того, как беременность прервала ее исследования. А она и не знала, что кинжальчик у ее сестры. Когда Авиенда смотрела на вещицу, ее глаза мечтательно туманились.
– Что, он так тебя восхищает? – поинтересовалась Илэйн. Она уже не первый раз видела ее поглощенной этим ножиком.
Авиенда вздрогнула и повертела кинжал в руках. Насколько Илэйн могла судить, стальной клинок – по крайней мере, внешне металл походил на сталь и на ощупь казался сталью – никогда не затачивали, и он был немного длиннее ее ладони и довольно широким. Тупым острием кинжала едва ли можно было кого-нибудь уколоть.
– Я подумывала отдать его тебе, но ты ничего не говорила о его свойствах, так что я решила, что ошибаюсь, иначе мы бы все думали, что ты защищена от ряда определенных опасностей, хотя на самом деле это было бы не так. Поэтому я оставила его у себя. Если же я все-таки не ошибаюсь, то хоть смогу защитить тебя, а если ошибаюсь, то хуже от этого не будет.
Илэйн непонимающе помотала головой, обернутой полотенцем:
– Не ошибаешься? Что ты имеешь в виду?
– Вот что, – сказала Авиенда, поднимая кинжал. – Мне кажется, что владелец этой вещи невидим для Тени. И для Безглазых, и для отродий Тени, а может, даже и для самого Губителя Листьев. И то, что ты не видишь этого в кинжале, лишний раз доказывает мою неправоту.
Сефани охнула, ее руки замерли, но Эссанде тихими словами приструнила ее. Эссанде прожила на свете немало, так что простое упоминание Тени не выбивало мудрую горничную из колеи. Она могла снести заявления и посерьезнее.
Илэйн изумленно застыла. Она пробовала научить Авиенду создавать тер’ангриалы, но у сестры не оказалось и капельки способностей к этому. Но, быть может, она умеет делать что-то другое, и это умение даже можно назвать талантом?
– Ну-ка, идем со мной, – сказала девушка, схватила Авиенду за руку и почти силком вытащила ее из гардеробной.
Эссанде разразилась возгласами негодования и побежала следом, а Сефани пыталась продолжить застегивать платье Авиенды на ходу.
В большей из двух имевшихся в личных апартаментах гостиных огонь жарко пылал в обоих каминах, и воздух пусть и не был столь же теплым, как в гардеробной, но все же прогрелся достаточно, чтобы Илэйн чувствовала себя уютно. В центре комнаты на белых плитах пола стоял стол с закругленными краями, окруженный стульями с низкими спинками, – здесь они с Авиендой обедали чаще всего. На одном конце стола высилась стопка из нескольких книг в кожаном переплете из дворцовой библиотеки – история Андора и книги сказаний. Напольные светильники со встроенными зеркалами давали достаточно света, и по вечерам Илэйн с Авиендой здесь читали.
Но что куда важнее, возле одной из отделанных темными панелями стен стоял еще один стол, на всю свою длину уставленный тер’ангриалами из тайника Родни в Эбу Дар: разнообразными кубками и чашами, статуэтками и фигурками, ювелирными изделиями и украшениями и еще массой всего. Большинство вещиц выглядело вполне обыденно, разве что порой попадались предметы весьма причудливых форм, однако те, что казались хрупкими на вид, на деле разбить не представлялось возможным, а некоторые экземпляры порой оказывались гораздо легче или тяжелее, чем могло показаться на первый взгляд. Илэйн больше не имела возможности продолжать тщательное исследование этих вещей, хотя Мин и уверяла ее, что младенцам ничто не угрожает, но теперь ее контроль над Силой столь ненадежен, что опасность навредить себе стала куда вероятнее, чем прежде. Тем не менее девушка каждый день переставляла предметы на столе, заменяла их другими, выбирая наугад из корзин, хранящихся в кладовой, чтобы, рассматривая, пытаться предположить, что бы она узнала, если бы ей не помешала эта парочка внутри ее. Не то чтобы она многое таким образом выяснила – ничего, положа руку на сердце, – но так она могла хотя бы размышлять над ними. О том, что тер’ангриалы украдут, беспокоиться не стоило. Рин избавилась от большинства, если не от всех, нечистых на руку слуг, а караульные на входе в покои приглядывали за остальным.
Неодобрительно поджав губы – одеваться следует в гардеробной, а не там, куда в любой момент может войти кто угодно, – Эссанде продолжила застегивать пуговицы платья Илэйн. Сефани, вероятно взволнованная недовольством пожилой горничной, тяжело дыша, трудилась над пуговицами на платье Авиенды.
