Что касается Ранда, он не мог взглянуть на Дев без того, чтобы в голове не зазвучал длинный перечень погибших из-за него женщин, женщин, которых убил он. «Морейн Дамодред». Она возглавляла список. Это имя словно пламенем выжжено у него в мозгу. «Лиа из септа Косайда из клана Чарин, Cендара из септа Железная Гора из клана Таардад. Ламелле из септа Дымный Ручей из клана Миагома, Андилин из септа Красная Соль из клана Гошиен, Дезора из септа Муcара из клана Рийн…» Так много имен. Иногда он просыпался среди ночи, бормоча этот список, а Мин обнимала его и принималась убаюкивать, словно младенца. Он заверял ее, что все в порядке, что сейчас он снова заснет. Но, сомкнув веки, не мог погрузиться в сон, не проговорив весь перечень до конца. Порой ему монотонно вторил Льюс Тэрин.
Мин взглянула на Ранда, оторвавшись от лежавшей перед ней на столе книги, одного из трудов Герида Фила. Она жадно глотала их одну за одной, а в качестве закладки использовала его предсмертную записку, где Герид Фил писал, что Мин до безумия хороша. Покрой короткого голубого жакета с вышитыми на рукавах и лацканах белыми цветами выгодно подчеркивал ее грудь, где под тонким кремовым шелком блузки угадывалась крайне привлекательная ложбинка. Черные локоны колечками ниспадали на плечи, а большие темные глаза светились радостью. Ранд через узы чувствовал, что девушка очень довольна. Мин нравилось, что он любовался ею. Без сомнения, узы доносили ей, как ему нравилось любоваться. Странно, но еще узы сообщали, что и ей нравится смотреть на Ранда. Хороша? Он замурлыкал под нос, теребя мочку уха. Да она прекрасна! И связана с ним прочнее, чем когда бы то ни было. Она, Илэйн и Авиенда. Как же ему найти способ оградить их от бед? Он заставил себя улыбнуться в ответ, не вынимая черенка трубки изо рта, в надежде, что уловка сработает. С ее стороны в узы просочилась легкая вспышка раздражения, хотя почему Мин раздражалась всякий раз, когда он о ней беспокоился, Ранд никак понять не мог. О Свет, она
– Ранд не особенно разговорчив, Лойал, – заметила она. Улыбки больше не было и в помине. В низком, почти певучем голосе девушки не чувствовалось гнева, но узы доносили, что дело обстоит совсем иначе. – Иногда он вообще молчит как рыба. – Взгляд, который она бросила на Ранда, заставил его вздохнуть. По всей видимости, как только они окажутся наедине, ему предстоит долгая беседа. – Сама я мало что смогу рассказать, но вот Кадсуане и Верин наверняка сообщат тебе все, что захочешь узнать. Да и остальные тоже. Расспроси их, если хочешь услышать нечто большее, чем «да», «нет» и еще пару слов.
Пухленькая невысокая Верин, вязавшая, сидя подле Найнив в кресле, очевидно, удивилась, услышав свое имя. Она недоуменно заморгала, словно силясь понять, что же происходит. Кадсуане, расположившаяся у дальнего конца стола со своей корзинкой для швейных принадлежностей, лишь на мгновение отвлеклась от пяльцев, чтобы смерить Лойала взглядом. Золотые украшения, стягивавшие на макушке ее седые с металлическим отливом волосы, звякнули. И хотя Кадсуане просто взглянула на огира, а не хмурилась, ничего такого, уши Лойала дернулись. Айз Седай всегда производили на него впечатление, а Кадсуане особенно.
– О, я так и сделаю, Мин, обязательно, – ответил он, – но все-таки Ранд в моей книге – центральная фигура. – Огир, за неимением песка, принялся тихонько дуть на страницы тетрадки, чтобы чернила подсохли. Но тем не менее он продолжал сыпать расспросами – Лойал есть Лойал. – Ранд, ты не рассказываешь мне подробностей. Из тебя все приходится вытягивать. Вон ты даже не упомянул, что в Фар Мэддинге тебя держали под замком. Это я узнал только от Мин. А ты даже не упомянул! А что сказал Совет девяти, когда они предложили тебе Лавровую корону? И когда ты переименовал ее? Не думаю, что они были в восторге. И что из себя представляла коронация? Были ли народные гуляния, празднества, парады? Сколько Отрекшихся вышли против вас в Шадар Логоте? Кто именно? И как все это выглядело под конец? Что ты чувствовал? Без всех этих деталей моя книга будет скучной. Надеюсь, Мэт и Перрин окажутся словоохотливей. – Он нахмурился, кончики длинных бровей коснулись щек. – Надеюсь, с ними все в порядке.
Цветные пятна завертелись в голове Ранда, две радуги сложились в водоворот. Теперь он знал, как прогнать их прочь, но на сей раз не стал этого делать. Одна из радуг превратилась в изображение Мэта, едущего по лесу верхом во главе вереницы всадников. Он, казалось, спорил о чем-то с маленькой темнокожей женщиной, едущей подле него, – Мэт то снимал с головы шляпу и заглядывал в нее, то нахлобучивал обратно. Это продолжалось несколько секунд, после чего перед внутренним взором возник Перрин, сидящий над кубком в общем зале постоялого двора или таверны с незнакомыми женщиной и мужчиной, одетыми в одинаковые красные мундиры, отделанные яркими желтыми и синими полосами. Странные наряды. Перрин был мрачен, как смерть. Его собеседники казались настороженными. Из-за него?
